Сколько раз я слышал разного дерьма в свой адрес или в сторону моей мамы. Люди очень злые и не принимают малоизученное или непонятное для них. Проще сразу поставить крест на человеке, записав его в «психи» и сторониться потом. Поэтому у меня очень мало знакомых, а друзей ещё меньше. Я одиночка.
Диего нахмурился, отчего у него появились две небольшие морщины между бровями.
— Что за ерунда?! Я и не думал об этом сейчас.
— Я на всякий случай, мало ли подумаешь, что я по ночам брожу с ножом, мечтая вскрыть кишки кому-нибудь, — пожал плечами, не глядя на него.
Хоть я и не распространялся на эту тему, но иногда так хотелось поделиться с кем-нибудь, снять этот груз с плеч, что я рассказывал историю своей семьи некоторым парням в Сиднее. Большая часть из них тут же испарились из моей жизни. Только два моих друга знали всё и не открестились от меня.
Когда я наблюдаю за Диего и его друзьями, то невольно немного завидую их сплоченности и стремлению поддержать друг друга в любой ситуации. Даже ситуация с Габи и Нэйтом теперь виделась мне в другом свете. Нэйт хороший друг. А мои друзья через год после окончания универа собирались переезжать. Один поедет в Филадельфию, там живет его отец и есть предложение по работе. Второй из Сиднея поедет в Мельбурн, поскольку туда переехала его девушка. Потому в скором времени я останусь с больной мамой и без дружеской поддержки, но мне не привыкать к одиночеству.
— Не неси ерунды. Если кто-то отворачивается от тебя только из-за собственной необразованности и невежества, то это точно не твои проблемы, а их, — безапелляционно произнёс он и я покосился на него. — Люди любят делать скоропалительные выводы и не любят включать голову, когда это критически важно.
Чёрт, а Диего и впрямь мудрый парень, как о нём говорят в его окружении.
— Да, это так, — вздохнув, согласился с ним. — Сам такой. Порой не успеваю задействовать мозг, а сразу лезу на рожон.
— Да, я заметил, — усмехнулся он и, подавшись вперёд, упёрся локтями в колени. — Если честно, то я подсознательно ждал, когда ты обрушишь свой гнев на Нэйта.
Я улыбнулся.
— Ты должен меня понять. Я собственник и правда люблю Габи. Мне дурно становится от мысли, что она могла лечь в постель, которая ещё хранит мой запах, — прокомментировал я, заметив, как выражение лица Диего вмиг изменилось.
Он вновь напрягся, подняв голову и устремив на меня взгляд старшего брата, который хочет убить меня. И тут я понял, в чём только что признался ему и мне захотелось заржать. Но он же должен понимать, что между мной и Габи не платонические отношения. Она взрослая девочка и живет половой жизнью. А я схожу по ней с ума. Всё более чем логично и очевидно.
— Запах, значит, хранит, — процедил он, сверля меня суровым взглядом. — И много там твоего запаха?!
Закусил внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться.
— Ты не захочешь этого знать, поверь мне. Но отвечу так: я хотел, чтобы было больше.
Он вопросительно поднял бровь, но маска ожесточения ушла.
— А я хотел, чтобы было меньше.
— Я всего один раз был в её спальне, — сознался я и Диего явно не знал радоваться ему этому факту или нет, судя по замешательству во взгляде. — Но давай мы не будем обсуждать нашу с Габи интимную жизнь? Во-первых, мне неудобно делиться этим с тобой. Да и с кем бы то ни было, если уж на то пошло. Я не люблю выносить на всеобщее обозрение такие вещи. А во-вторых, Габи не понравится, что я рассказал тебе об этом. Она слишком уважает и боготворит тебя, чтобы допустить ситуацию, в которой она будет выглядеть неподобающим образом в твоих глазах.
Диего потёр подбородок и откинулся назад, внимательно смотря на меня.
— Допустим. Но чтобы ты знал: не существует такой ситуации, в которой Габи будет выглядеть в моих глазах как-то не так. Ей можно всё. Я доверяю ей и знаю, что она как раз умеет вовремя включать голову и не натворит ерунды. А даже если и натворит, то я всё решу.
— Я же говорил, ты лучший брат. Когда я был мелким, то мечтал о брате. Я рос без отца и мне чертовски не хватало рядом крепкого плеча. Особенно, когда заболела мама. У меня есть дядя, но это не то. Он не жил с нами, не воспитывал, не катал на плечах, не дарил подарки. Короче он просто мамин брат, — ответил я, разглядывая каплю крови на своих светлых, но теперь грязных от побоища, джинсах.
— Я тоже уже говорил, не подлизывайся, — усмехнулся он.
А мне почему-то резко стало не по себе. Это глупо и по-детски, но разговаривая сейчас с Диего, я вдруг подумал об отце, которого даже не помню и которого мне отчаянно не хватало всю жизнь. Сначала было обидно, когда у знакомых и друзей отцы вместе проводили время, ходили на пляж, учили стоять на сёрфборде и управлять им. Потом, в подростковом возрасте, в тот период, когда мы с Габи начали расти профессионально, я часто дрался из-за шуток в мой адрес из-за выбора танцев. Тогда мне очень не хватало отца. А сейчас… Сейчас мне очень хотелось иметь возможность просто поговорить с ним.
