— Оливер! Пошёл вон! Я устала повторять одно и тоже! Ничего не будет! Никогда! Ты зря приехал за мной! Моё место здесь, рядом с моей семьёй! — почти заверещала я.
Бедные мои соседи, храни их боже! Они в последнее время явно натерпелись от моих вечных криков.
— Что готовишь?! — невозмутимо спросил Оливер, заглянув за моё плечо в сотейник.
Тут я вспомнила, что не закончила приготовление и отвернулась к плите, продолжая тем не менее громко высказывать своё негодование.
— Хватит! Хватит вести себя таким образом! Прекрати делать вид, что всё прекрасно!
Оливер молчал, поэтому я спокойно добавила томаты в сотейник, вылила бутылку вина и прибавила огонь на плите, чтобы довести всё это великолепие до кипения. Пауза затянулась, и я мельком глянула на него, пытаясь понять настроение Оливера. Он стоял, облокотившись о стол и уперев в него руки по бокам. Его взгляд вдумчиво блуждал по мне.
— Что?! — огрызнулась я, нервно топая ногой в такт песни и посматривая на плиту.
Да когда уже закипит?! Я вон вся закипаю, а мясо не хочет!
Оливер продолжал молчать, накаляя обстановку до предела. Ну что за человек такой?! Нельзя молчать, когда я в гневе! Нельзя говорить то, что он говорит, когда я в гневе! Вообще ничего нельзя делать, когда я в таком состоянии!
Я дошла до предела со всеми этими внезапными появлениями, признаниями в любви, стремлением меня увезти и решить мою судьбу, не спрашивая меня! Меня достали эти мужчины, считающие что могут всё решить без моего ведома!
Влила бульон, посолила, поперчила и включила огонь на максимум.
— Выметайся! Пошёл вон! Провались! Исчезни! — вновь напала на притихшего Оливера.
Тишина.
Ну держись! Содержимое сотейника наконец закипело и я, убавив огонь до минимума, чтобы мясо томилось два часа, повернулась к нему.
— Всё?! — спросил он, приподняв бровь. Я нахмурилась. — Мне мама всегда говорила, что готовить нужно в хорошем расположении духа и нельзя ругаться при готовке, потому что таким образом ты передаешь негативную энергию продуктам. А это, в свою очередь, влияет на вкус блюда.
Я на секунду потерялась от такого замечания, но быстро вспомнила, что он меня бесит.
— Хватит учить меня жизни! Прекрати вмешиваться в мою жизнь и пытаться навести там свои порядки! Ты ничерта не знаешь обо мне! Ты остался в прошлом! Я устала уже говорить одно и тоже! В тебе говорит чувство вины, а не любовь, о который ты кричишь!
В тот день после того, как их выпустили из участка, он ближе к ночи написал мне сообщение, что рано или поздно я прочувствую всю палитру его чувств ко мне. Я ничего не ответила. Разумеется. Я же стальная, чёрт побери! Раз решила показать свой характер, то меня ничем не возьмешь!
— Нет! Чушь собачья! Может я и испытываю вину, но не она мной движет! — повысил голос Оливер и я замерла. Никогда прежде я не слышала, чтобы он ругался или громко возмущался на меня. — И я буду вмешиваться! Я буду рядом! Я не только твоё прошлое, но и настоящее! И я на многое пойду, чтобы стать твоим будущим! Я люблю тебя, фурия! Люблю всё в тебе! Кричи, сколько хочешь! Давай, кричи! — рыкнул на меня и сделал рукой жест, призывающий продолжать. Затем он резко зачесал назад свои длинные волосы и с вызовом посмотрел на меня.
Ох, нельзя провоцировать меня, когда я в гневе!
— Да кто ты такой, чтобы кричать тут и указывать что делать мне?! В моём доме! На моей кухне! Ты хоть знаешь, что я пережила по твоей вине?! Я же видела тебя своим будущим! Я мечтала о тебе! Я тайно дарила тебе всякую чушь! Я просто любила тебя несмотря на твои взгляды и мечтательные вздохи в сторону другой! Этой жерди конопатой! А ты растоптал меня и моё будущее! — вопила, что есть мочи тыкая в него пальцем. Затем, вскинув руку, начала зажимать по одному пальцу на каждую свою претензию, продолжая вопить как потерпевшая:
— Из-за тебя мне пришлось попрощаться с детской мечтой! Из-за тебя мне пришлось забыть про своё любимое занятие и начать вести скучную жизнь! Ты забрал у меня чемпионаты, кубки, адреналин, волнение и трепет! Ты забрал у меня перспективы и надежду! Ты забрал у меня то, что не имел права забирать! А сейчас вновь решил, что имеешь право решать за меня?! Ты вообще свихнулся?! Ты больной! Урод! Негодяй! Макака волосатая! — орала, размахивая уже сжатым кулаком.
Я была не в себе от бешенства, что слышала только звон в ушах от собственных пронзительных криков и ускоренный пульс. Я хотела разорвать его или самой взорваться уже к чертям собачьим. Из меня, как из вулкана, попёрло всё, что накопилось.
Оттолкнувшись от стола, Оливер начал хищно и медленно подходить ко мне. Смотря исподлобья, он закусил нижнюю губу. Мне стало душно, жар от плиты поднял температуру в небольшой кухне и мне внезапно захотелось засунуть голову под кран с холодной водой. Сжав кулаки, я гордо подняла подбородок и уверенно посмотрела ему в глаза.
— Что ещё? Выскажи мне всё, что тебя терзает. Не жадничай, любимая. Вываливай всё, — угрожающие тихо произнёс он, встав напротив меня.
