Алёна проснулась от солнечного света, сменившего обложной дождь, когда было уже совсем светло за окном. Потянувшись, немного понежившись в хранящем тепло одеяле, Алёна присела в кровати, окинув взглядом комнату. Отсутствие Кирилла не удивило девушку: в конце концов, он и так проявил несвойственное ему понимание. Отбросив одеяло и поднимаясь с постели, Алёна взглянула на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Десять утра. Обычно в это время она уже на час закрывалась в ванной, дабы избежать презрительных усмешек и задевающих за живое слов. Что ж, значит, её мучитель проспал.
Приняв душ, позавтракав и включив плазму, Алёна всячески старалась сконцентрироваться на фильме, который нашла на одном из каналов, но всё же каждые пятнадцать минут девушка кидала взгляд на часы и каждый час казался мучительной вечностью.
Послеобеденное солнце уже начинало входить в зенит, приближая наступающий вечер, а Кирилл так и не появлялся. Сложив руки на груди и подойдя к окну, Алёна равнодушно рассматривала мельтешивших людей внизу. С этой высоты толпы спешащих людей были похожи на стайку муравьев, стремящихся в свой муравейник, пока тот не закрылся на ночь. Грустно и смешно стало от этой мысли: грустно — оттого что она с радостью бы примкнула к спешащим спрятаться в своих привычных домах, а смешно — оттого что муравьём она сейчас ощущала как раз саму себя: кто хочет — раздавит, кто-то лишит её дома, и, оставшись в одиночестве, она так или иначе погибнет. Ничтожная букашка, запертая в золотой клетке, в которой по-прежнему было тяжело дышать.
Когда за окном стемнело и снова пошёл проливной дождь, Алёна забралась на подоконник, прислонившись к холодному стеклу. А что будет, если он вообще не придёт? Сколько ещё времени она проведет в этих безмолвных стенах, каждый день надеясь на свободу? Страх медленно, но целенаправленно накатывал волной, заставляя Алёну сжиматься от мелкой, пробирающей насквозь дрожи. Быть может, испорченному донельзя мальчику захотелось поэкспериментировать, добить её окончательно, кинув в этой квартире? Чего он добивается? Чтобы она на стенку кинулась от желания быть освобождённой? Чтобы любое следующее задание ей манной небесной казалось? Возможно, он и вовсе решил исчезнуть, забыв о том, что в квартире, купленной его ненавистным отцом, заперт живой человек. А что, если её безжизненное тело, найденное несколько суток спустя в этих стенах, послужит подарком Кирилла для своего отца? Страх завладел всем её существом, а часы показали полночь. Сутки прошли. Без заданий, карт и постоянного присутствия Кирилла. Что-то пошло не так. Игра переставала быть игрой, меняя правила настолько кардинально, что впереди была сплошная неизвестность.
Глубокой ночью, будучи уставшей от бесконечных переживаний и сводящих с ума мыслей, Алёна опустилась на кровать в той же одежде, что и была днём. Создавалось впечатление, что она провалилась в бездонную яму, в которой не было покоя, но беспокойный сон всё же окутал сознание девушки.
Семь утра. Алёна бесцельно исследовала потолок взглядом, проснувшись ещё до того, как за окном посветлело. Тишина, царившая в квартире, оглушала её, давила на виски так, что голова раскалывалась от мучительной боли. Восемь. Он не придёт. Игра окончена, цирк уехал, а клоуны остались. Девять. Идиотка. Почему она не убежала тогда, когда была возможность? Почему вместо этого доверилась ему, как самому близкому человеку? Конченая идиотка. Десять… Звук поворачивающегося ключа в замочной скважине заставил девушку подскочить с кровати.
— Доброе утро, солнце, — улыбаясь, словно вышел только на пять минут, в дверном проеме показался Кирилл. — Как спалось?
Алёна смерила его тяжелым взглядом уставших от бессонной ночи глаз. Ей хотелось расцарапать его наглое лицо, повалить на пол и пинать его самыми высокими и острыми каблуками, какие только у неё были.
— Где ты был? — неужели это её голос, охрипший, словно от громкого беспрерывного крика?
— Да так, дела были, — так просто он пожимает плечами, засунув руки в карманы джинсов и облокотившись на дверной косяк, что Алёне уже с трудом удаётся сдерживать себя и не вцепиться в его наполненные врожденным сарказмом глаза. — Ну, так что, ты готова тянуть следующую карту?
— Ты пропустил сутки, — безапелляционно произносит девушка, нахмурившись так, что на лбу пролегла глубокая складка. — Игра окончена, ты нарушил правила.
— Как я могу нарушить правила, которые сам же и ввёл? — смеётся Кирилл, шагнув ближе. — Хватит строить из себя обиженную! Не в твоем положении можно оспаривать какие бы то ни было правила, солнышко. Так что, давай, пока я ещё настроен продолжать этот фарс, тяни карту. Ещё пара дней — и сможешь вспоминать меня как страшный сон. Только не действуй мне на нервы сейчас, ок?
