Кирилл вальяжно развалился на диване, тасуя карты, даже не взглянув на Алёну, не пытаясь услышать её ответа. И только сейчас Алёна явственно увидела, насколько ему всё равно. Всё равно, что прошедшие сутки оказались для неё кошмаром. Всё равно на все её страхи, на то, что чувствует она. Она — лишь кукла, безвольный муравей, чей дом далеко-далеко, а рядом только чужое пристанище, олицетворяющее собой ад, из которого ей не дозволено выбраться.
— Тебе хочется эмоций, да? — едва слышно, но твердо звучит её голос. — Ты хочешь удивить самого себя мистическими впечатлениями от тех идиотских заданий, что сам же насочинял? Тебе нужна встряска, да?
— Послушай, — тяжело выдохнул Кирилл, бросив равнодушный взгляд на стоявшую перед ним девушку. — Я не хочу терять ещё один день, выслушивая твою истерику. В конце концов, ты добьёшься того, что я снова свяжу тебя и всё равно ты вытащишь следующую чёртову карту, даже если мне придётся заставить силой тебя это сделать. У тебя нет выхода, девочка, ты же знаешь!
— Выхода нет, говоришь? — уголки губ Алёны вздрагивают от едва заметной улыбки в тот момент, когда она отступает на шаг назад к окну, у которого провела большую часть прошедшей ночи. — Что ж, я подарю тебе те эмоции, которые ты ищешь! Среди всех твоих карт наверняка нет подобного задания! Нет такого, которое бы участило твой пульс, если не остановило бы его вовсе! А я выполню это! Ты же к подобному стремишься, так? Можешь выбросить свои карты — у меня есть идея намного лучше! Выхода нет? — Алёна механически срывает штору с окна, распахивая его двумя руками, тут же забираясь на подоконник, вставая на нём в полный рост. — А разве это не выход? Разве не проще мне, переступив порог двадцать пятого этажа, найти тот единственный выход, о котором ты не подумал?!
Кирилл выпускает карты из рук, затаив дыхание, вглядываясь в фигурку девушки, замершую в открытом окне, готовую в любую минуту шагнуть вниз.
Ветер тут же начал трепать её волосы, подхватывая лёгкие локоны, теребя подол платья, призывая довериться ему, оторвать руки от оконной рамы и просто шагнуть вниз. Алёна вглядывалась в бездну у ног, наблюдая за тем, как жизнь кипит там: туда-сюда снуют люди, стоят в пробках машины, мелкий дождь орошает серый асфальт, перекрашивая его в глухой чёрный цвет. И она была готова. Готова сорваться в любую секунду туда, где был единственный выход. Туда, где обрывалось кощунство и равнодушие человека, оставшегося за её плечами. Высоко. Страшно. Но просто необходимо теперь, потому что нет смысла играть дальше. Потому что там далеко внизу — выход. Осталось только отпустить руки…
========== 8. Откровение. ==========
И я рисую…
На три листа боль во всю ширь.
Это безумство…
Все разберут, как мою жизнь,
Ты знаешь сама,
Мир замер для нас,
И время свой бег остановило…
И губы в танце опять,
Наш бешеный драйв,
Лишь здесь мы вдвоем на целом мире,
Ты не погибай…
Не отрываясь и даже, наверное, не моргая, Кирилл смотрел на распахнутое окно, тюль на котором развевался ветром вдоль всей комнаты, и на девушку, застывшую спиной к нему на краю подоконника. Она не сделает этого. Несомненно, она испугается сделать этот последний шаг вниз… Ей просто важно принять его вызов, ответить на него, продолжая скрытую войну с ним, объявленную в то же мгновенье, как она очнулась в этой квартире со связанными руками. С тех самых пор каждый из них стремился нанести удар другому, причиняя как можно больше боли, не желая уступать, не позволяя себе быть слабее, чем есть на самом деле. И сейчас… Она не прыгнет. Он уверен. Это блеф. Алёна опустила правую руку с оконной рамы и, кажется, расслабилась полностью, глубоко вдыхая полной грудью холодный осенний воздух, продолжая стоять на самом краю подоконника так, что даже сильный порыв ветра смог бы столкнуть ее вниз. Прежняя уверенность стремительно покинула Кирилла, сменившись каким-то непонятным страхом, ужасом, застывшим в его глазах. Ведь не прыгнет?.. Чёрт!..
Замерев на краю пропасти, к которой подошла так необдуманно, так спонтанно, Алёна впервые за долгое время ощутила в себе лёгкость. Не было ни одной мучившей мысли, мрачных воспоминаний, страха… Все проблемы показались решёнными и такими ничтожными, не значащими сейчас абсолютно ничего. Он сломал её. Что держит её там, позади? Холодность людей, доказывающих её ничтожность, извечная борьба за право жить и дышать с этими людьми одним воздухом, проблемы, от которых она сгибается едва ли не пополам, а избавиться от всего этого просто не в силах? Что мешает ей сделать этот шаг? Что остановит её теперь, когда бездна под ногами уже распростёрла перед ней свои бескрайние объятия, с готовностью призывая к себе, как к лучшему другу?
Алёна на мгновенье прикрыла глаза, глубоко вдохнув и снова подняв ресницы, глядя широко открытыми глазами, заблестевшими от подступивших слёз то ли отчаяния, то ли смирения, впереди себя, будто впитывая дневной свет, запоминая моросивший дождь и холод ветра, обнимающего её. Она убрала с рамы другую руку, отказавшись от последней опоры на пути к бесконечности.
