— Что ты хочешь, Кирилл? — её взгляд был пронзителен и наполнен такой яростью, что мужчина не мог отвести от неё глаз. — Что за игру ты начал и что тебе нужно от меня?!
Кирилл медленно подходит ближе, сунув руки в карманы джинсов. Он смотрит на неё, выжидая, тая молчание, читая в её глазах сотни эмоций, обуявших всё её существо в эти минуты. Она была прекрасна в своей ненависти, злобе, выступившей вперёд, затмевая самый сильный страх.
— Меня будут искать… — почти шёпотом, по слогам произносит девушка, стараясь не показывать тех хрусталиков слёз, что скопились в уголках глаз, пытаясь вырваться на волю и показать её истинные эмоции.
— Ты не нужна никому, — твёрдо и уверенно произносит он в ответ, глядя на неё сверху вниз, будто на букашку у своих ботинок. — Подумай, кто же на самом деле будет искать тебя? — Кирилл опускается перед девушкой на корточки, цинично вглядываясь в её глаза. — Тебя исключили, все твои сокурсники решат, что ты уехала в родные края, а в твоём мухосранске ждут тебя с красным дипломом года через три… Ну кто будет тебя искать, солнце? У тебя же нет никого!
Тишина нависает над комнатой. Глубокая, наваливающаяся всей своей тяжестью тишина лениво расползается по квартире, оседая в каждом уголке. Если бы взглядом можно было убить, нанести увечье или же хотя бы дать пощёчину… Алёна хотела плюнуть ему в лицо, но горло пересохло настолько, что и говорить-то с трудом удавалось.
— А что есть у тебя?! — превратившись в дикую кошку, озлобленно сузив глаза, девушка перехватывает его самодовольный взгляд своим. — Что есть у баловня судьбы, кем ты являешься, кроме денег папочки?! Отними у тебя богатенького родителя — и что останется?! Кто ты есть сам?!
Кто он есть? О, да, это извечный вопрос, не оставшийся для него риторическим. Этой киске и в голову не приходило то, сколько раз он спрашивал об этом самого себя. Кто он есть? Чего хочет добиться? И всё чаще он ловил себя на мысли, что одной жизни для него мало. Будто он жил уже когда-то и все ему знакомо настолько, что бывало скучным то, что он едва попробовал. Деньги же имеют весомое значение для таких, как она, а не он. Никакие деньги не закроют ту брешь, пустоту, которую он постоянно ощущал в себе. Дура. Провинциальная дура из тех, которых миллионы, готовых продаваться за каждый лишний рубль, за внимание богатого покровителя.
— Ну, что ж, думаю, именно сейчас мы подошли к волнующей нас обоих теме, — от улыбки на его щеках образуются ямочки, но меньше всего сейчас Алёна хотела бы анализировать его дерзкую красоту. — Впоследствии я развяжу тебя и позволю быть относительно свободной. Ты будешь находиться в этой квартире несколько суток, придерживаясь моих правил и идя к заветной цели — полной свободе с небольшим материальным поощрением.
— У тебя бред?! — срывается Алёна, снова вздёргивая руки, пытаясь оторвать их от кресла, но от этого её запястья синеют сильнее, а где-то на нежной коже уже выступает кровь. — Скажи честно, что ты там выкурил, вколол или занюхал?! Я пойму ещё, что это наркоманский бред, если ты сейчас же меня развяжешь!
— Тебе всего лишь нужно прожить здесь четверо суток — и квартира по всем юридическим правилам будет твоя, — продолжает Кирилл, поднимаясь в полный рост и снова отворачиваясь от Алёны к окну. — Это хорошая элитная новостройка в центре Москвы, все коммунальные расходы оплачены на год вперед. Неплохое такое местечко, чтобы пережить зиму, подготавливаясь к восстановлению в ВУЗе, с которым я тоже помогу, ведь… Как ты там выразилась? Мой богатенький папочка…
— Слушай, хочешь трахнуть меня — так и скажи, не надо прикрываться благими намерениями, строя из себя посланника небес на мою грешную голову!
— Ты слишком высокого о себе мнения, солнце… — улыбается он, так и не обернувшись. — Мне не интересен спонтанный секс — я найду его на каждом углу этой огромной столицы. Не интересно и то, что я мог бы достаточно заплатить за ночь с тобой, расставшись утром и забыв об Алёне из далёкой Тюмени на веки вечные… Однако же, я могу исправить твоё сегодняшнее положение, избавить от необходимости вернуться в далёкий дом. Может, стоит меня выслушать?
— Всё можешь, да?! — Алёна не могла объяснить себе всей той злости, что испытывала сейчас: никогда раньше она никого не ненавидела настолько сильно, что хотела убить. — Ну, конечно же, богатенькому сыночку влиятельного папы стало скучно и он решил за счёт меня казаться себе лучше, чем есть на самом деле… Только вот не всё продаётся в этом мире, Кирилл. Ты можешь силой использовать меня, подчинить моё тело, но от этого моя ненависть к тебе не станет меньше. Можешь потешить своё самолюбие тем, что наказание за похищение безродной девки никогда не найдёт тебя, но лучше не поворачивайся ко мне спиной! Да и потом временами оглядывайся, идя в толпе, потому что, если ты причинишь мне боль — я буду мстить!
