Алёна не сводила глаз с тонкой карты, когда перед ней возник бокал красного вина.
— Может, хотя бы это поднимет настроение? — улыбнулся Кирилл, садясь на диван рядом, держа в руке ещё один бокал.
Настроение? Да какое тут, к чёрту, настроение?! Ей уже казалось, что она просто не доживёт до следующего дня: потолок обрушится на её голову, сердце остановится, а мозг напрочь отключится.
— Среди этих семнадцати карт есть та, что означает свободу? — спросила она, сделав глоток вина. — Когда я просто ухожу и никто никому не должен?
— О нет, не всё так просто, — усмехнулся Кирилл, отпив из своего бокала. — Но в колоде есть одна довольно интересная карта — джокер.
— Что она означает?
— Об этом ты узнаешь, когда вытянешь её. Если, конечно, такое произойдёт…
Алёна поморщилась, сделав внушительный глоток терпкого напитка. Отчасти вино немного расслабило, подарив нужную передышку всем хаотичным мыслям, мучившим Алёну весь день.
Электрический разряд пробежал по её телу, когда его ладонь легла на её плечо, легко его сжимая. Алёна ощутила резкий дискомфорт от того, что он сейчас настолько близко к ней. Отставив опустевший бокал на тумбочку, девушка поднялась с дивана, но он встал следом, перехватив её за локоть и приблизив её спиной к своей груди. С этой секунды Алёне показалось, что время остановилось полностью. Она слышала лишь своё обрывистое дыхание и стук сердца, своего и чужого, ощущаемый каждой клеточкой кожи.
— Должно быть, ты уже выучила за день то, что написано на карте… — хрипло и тихо произнёс он, вдыхая запах её волос, сжимая руками предплечья девушки.
— Под благородным словом «доверие» красовалась пара строк, суть которых сводилась к тому, что я должна доверить тебе своё тело… Я правильно поняла? — неужели это её голос, неужели она еще способна что-то сказать?
— Более чем, — Кирилл перебросил тяжёлые волосы девушки на одно плечо, при этом обнажая шею, и коснулся губами нежной кожи. — Так доверишь?
— У меня есть выбор? — Алёна прикрыла глаза, чувствуя мурашки по коже от его касаний.
Тут же Кирилл извлёк из какого-то кармана шёлковый платок, которым завязал её глаза.
— Что ты делаешь? — попыталась воспротивиться Алёна, но Кирилл перехватил её руки, стремящиеся сорвать платок.
— Тшш… — прошептал он, увлекая её куда-то. — Помни о доверии. И потом, так тебе будет проще воспринимать меня.
— Боже мой, это даже хуже, чем насилие! — захныкала девушка, но уже не пыталась сопротивляться, когда ощутила, что он опустил её на мягкую поверхность кровати.
— Ну, о каком насилии ты говоришь? — ухмыльнулся он, наклоняясь к её губам, едва уловимо касаясь их своими. — Ты так уверена, что я весь день мечтал трахнуть тебя?
— Ненавижу тебя!.. — прошептала в ответ Алёна, чувствуя, как его руки освобождают её от одежды, оставляя лишь нижнее бельё.
Его ладони скользят по её коже, отчего каждая частичка тела вздрагивает, будто получая ожоги. Невозможность видеть его, предугадывать его движения делает мучительным каждый миг, но вместе с тем — запретно приятным. Он ласкает губами её шею, прокладывая дорожку влажных поцелуев от скулы к ключице, останавливаясь у тонкой лямки бюстгальтера. Впоследствии он освобождает её грудь от мешающей ткани, тут же с удовольствием замечая, как на её лице появляется румянец смущения. Дразнит её, вбирая сосок в рот, прикусывая, играя с ним языком. Губы Алёны слегка приоткрываются, и девушка тщательно старается сдержать в себе стон — она не доставит ему такого удовольствия.
У неё кружится голова, когда его руки скользят ниже, останавливаясь у кромки трусиков, затем одна ладонь проникает ещё ниже, замирая между бёдер девушки. Алёна чувствует, как сбивается её дыхание, когда он начинает ласкать её сквозь тонкую ткань нижнего белья. Одновременно он приникает к её губам своими и на этот раз ощущает, как девушка отвечает ему. Несмело, едва уловимо, но всё же с возникшим желанием, которого он добивался. Это желание подтверждается тогда, когда он чувствует влагу на своих пальцах.
Казалось, его руки были везде, а губы ловили каждое её дыхание, каждый спонтанный тихий стон. Абсолютно точно, она не смогла бы этого выдержать, если бы имела возможность видеть. Сейчас же было проще принять его ласку, позволить себе получать от неё удовольствие.
