— Нет, не проедусь, — + резко ответила Геро и тут же устыдилась своей детской грубости. Это умение вывести ее из себя, заставить забыть о собственном достоинстве и унизиться до перепалки с ним являлось одной из худших черт капитана Фроста. Девушка закусила губу, а потом сказала более сдержанно:
— Прошу прощения, однако нам не по пути, и я не представляю, что мы еще можем сказать друг другу. Всего доброго, капитан Фрост.
— Спасибо за пожелание, — любезно ответил он, не собираясь уступать дорогу. — Может, вам больше нечего сказать мне, но я должен сказать вам еще многое. Предпочитаете спешиться и выслушать или все-таки проедемся?
Тон его оставался любезным, но глаза смотрели недобро, и Геро внезапно поняла, что он сердится, испытывает глубокий, холодный гнев. Это открытие вызвало у нее нелепый страх. Оглянувшись через плечо, она приготовилась развернуть Шарифа, но тут капитан подался вперед, ухватил ее поводья и сказал почти те же слова, что и Дэн Ларримор два дня назад, но таким тоном, каким к ней еще никто не обращался:
— На вашем месте я бы этого не делал.
Геро, широко раскрыв глаза, уставилась на него. Щеки ее побледнели от гнева и страха, дыхание участилось, словно после бега. Пальцы конвульсивно сжались на рукоятке хлыста, сделанной из слоновой кости, но если она хотела пустить его в ход, то передумала. Что-то в мрачно-насмешливом, неприятно-понимающем взгляде Рори Фроста бросало ей вызов поступить так и убеждало, что он способен ответить тем же. Она ослабила хватку, отвела глаза, и капитан сухо сказал, словно намерения ее были высказаны вслух:
— Весьма разумно.
Он повернул свою лошадь, и они поехали бок о бок по узкой дорожке, листва деревьев задевала их, бесстрастный грум ехал сзади на почтительном расстоянии.
Геро потребовались долгие две минуты, чтобы задышать спокойнее и слегка овладеть собой. Обретя наконец возможность говорить, она сказала:
— Итак, капитан Фрост? О чем вы хотели вести речь? Если все же решили получить вознаграждение за то, что спасли меня, я, естественно, позабочусь, чтобы оно было выплачено. Разумеется, если сумма не превысит разумных пределов. Только вам лучше обратиться к моему дяде.
— Возможно. Не сомневаюсь, его очень заинтересовало бы то, что я собираюсь сказать. Только деньги здесь не при чем, и мне бы не пришлось говорить этого, если б я не уходил в десятидневный рейс и мог бы удержать вас от преступного безрассудства. Хотелось бы знать, мисс Холлис, имеете вы представление о том, что делаете?
— Не понимаю, — безучастно ответила Геро.
— Надо бы понять. Я уверен, что ваш дядя, добропорядочный человек, не имеет представления о том, как и почему у вас оказался конь, на котором вы сейчас едете. Но не надо думать, будто другие — например, я — столь же легковерны.
Геро от изумления раскрыла рот, поперхнулась и сильно закашлялась. Когда кашель прошел, она с отдышкой сказала:
— Я не понимаю… совершенно не понимаю, о чем вы говорите.
— Ерунда! — раздраженно произнес капитан Фрост — Вам не провести меня своим притворством. Прекрасно понимаете, и я хотел бы знать, что толкнуло вас на это. Нет — не спрашивайте «На что?», а то я изменю мнение о вашем уме в худшую сторону.
— У меня и в мыслях этого не было, заговорила Геро — Я…
— Было, было. Я видел, этот вопрос готов был сорваться у вас с языка. Но если думаете, что, разыгрывая полное недоумение, можете одурачить меня, то глубоко ошибаетесь. Я прекрасно знаю, что замышляете вы и ваши приятельницы.
— Вы не можете знать, — ответила встревоженно Геро. — Просто догадываетесь… вы… В таком случае, что я делала?
— Играли с огнем. И, хуже того, с людскими жизнями.
— Это говорите вы? Хотя наживаетесь на купле-продаже беспомощных несчастных людей которые.
Продолжать она не смогла.
Капитан Фрост сказал с коротким смешком:
— Хотите сказать, черт учит добродетели? Но вам следует иметь в виду, что я таким образом зарабатываю на жизнь, а вы просто-напросто получили лошадь. Или вам еще уплатили «сумму не превышаующую разумных пределов»?
Геро резко остановила коня и найдя выход в сарказме, с презрением сказала.
— Но вы конечно же, должны знать — раз так много знаете обо мне?
— Вы делали это
«Ничего не отвечу, — подумала Геро — Ничего» Однако не смогла удержаться.
— Вы не понимаете, тут нет ничего похожего Вы ничего не знаете об этом. Совершенно.
— Знаю, что во многим благодаря вам — это была ваша мысль, не так ли? — большое количество очень опасного материала оказалось в руках честолюбца, который из чрезмерного самомнения и зависти готов пролить сколько угодно крови, лишь бы добиться своего. Очевидно, вы сочли себя очень умной и, сделав это, испытали радостное волнение; хочу верить, что вы не имели понятия, какие интересы там затронуты, и в какое смертоносное сплетение обманов и лжи позволили себя втянуть. Однако советую впредь держаться подальше от этой грязной интриги. Оставьте ее тем, кто знает, что делает.