Он безумно перепугался. Уступил ей в этой затее с пансионом. И таким образом открылся «Семейный пансион Звезда» заново отделанный, покрашенный и с видом на Триумфальную арку.
Жанна оказалась там в своей сфере. Она обожала толкаться среди людей, видеть новые лица, хорошо одетых, воспитанных мужчин. Из Булони она вернулась восемнадцатилетней барышней и очень похорошела в этом возрасте. Госпожа Меркадье довольно быстро приноровилась к своему новому положению, хотя сперва и немало покричала. Подумать только! Дочь аристократа и префекта д’Амберьо займётся коммерцией, отпрыск старинного рода Сентвилей станет хозяйкой гостиницы! Но очутиться после квартиры на Мэнском проспекте в «Пансионе Звезда»! Ради этого стоило принести кое-какие жертвы… А вскоре она уже стала видеть в постояльцах пансиона своих гостей, которых она пригласила пожить в её большом доме, вообразила себя хозяйкой великосветского салона. Вечером, после обеда, приятная беседа со столовниками и какие-нибудь светские игры. Азартных игр не допускалось. Не копаться в чужих делах, но следить, чтобы всё шло корректно. А кроме того, был маленький Жанно. Госпожа Меркадье уже позабыла, в какую ярость её приводила мысль о предстоящем появлении на свет ребёнка. А он вот появился, такой крошечный, беззащитный и такой обезоруживающий, с хрупкой головёнкой, на которой вместо волос растёт какой-то пух, какие-то шелковинки… «Странно стать бабушкой в сорок пять лет… Вот я уже и старушка!» И госпожа Меркадье с тревогой смотрела на себя в зеркало. О, если б она только пожелала, то многие мужчины… «Отчего бы вам, мама, не выйти второй раз замуж?» — спрашивала Ивонна. «Да что вы, я же не вдова! Развод? Ну что вы там выдумываете! А религия? Куда вы религию денете? Да и вообще, благодарю покорно, я слишком хорошо знаю, что такое брак. Пожила с одним мужем и хватит!.. Ещё другого переносить? Всё заново начинать? Покорно благодарю».
Ивонна жила как в сладком сне. Дела в пансионе шли довольно хорошо и, если б не приходилось платить проценты по векселям и погашать частями банковскую ссуду, в доме был бы полный достаток. Конечно, дороговизна всё росла, и расходы увеличивались выше всех предположений, но в будущем всё это, наверное, уладится. Паскаль стал центром этого мира розовых облаков, где Ивонна улыбалась своему сыну, который так забавно протягивал ко всему блестящему крошечную ручонку и одновременно с нею маленькую нежную ножку. Паскаль был центром забот и мыслей Ивонны. Она поощряла все его прихоти, потакала его вкусам. Она беспрестанно покупала ему галстуки, заставляла одеваться обдуманно, слегка эксцентрично, носить высокие крахмальные воротнички, что очень ему шло, заказывать себе пёстрые жилеты. Он любил бывать на скачках. Ну и что ж, пусть бывает. Ведь полезно подышать хоть в воскресенье свежим воздухом…
Паскаль так никогда и не узнал, о чём думала в одиночестве Ивонна. Никогда не узнал, какие истории она сочиняла, скрашивая печальные часы чудесными и сумасбродными вымыслами, где, как обычно в сказках, всё делалось по щучьему велению, а героем их всегда был Паскаль, осиянный светом, облачённый в небесную лазурь. Паскаль, у которого глаза как звёзды, Паскаль, которому теперь не нужно рассказывать ей о своих приключениях, потому что она сама создаёт их в воображении. Никогда он ничего не узнал о слезах, пролитых ею, ни об улыбках сквозь слёзы, подобных радуге в небе.
Она не сердилась на него за то, что он теперь уже не так льнёт к ней, как в первое время. Разве он должен принуждать себя? Да это было просто деликатностью с его стороны. Ведь он боялся за неё, он помнил, что при таком больном сердце ей больше нельзя иметь ребёнка. И действительно, боязнь эта сыграла большую роль, — сперва под этим предлогом Паскаль отдалился от дома, а потом и совсем зажил по-старому, только о своих победах и похождениях уже не рассказывал жене, как расписывал их когда-то девушке Ивонне. В пансионе иной раз останавливались очень хорошенькие иностранки, и случалось скачки продолжались вдалеке от ипподрома. В двадцать пять лет Паскаль, может быть, и не обладал в глазах женщин трепетным очарованием прозрачного ручейка, и уже не был тем неотразимым юношей, которому ни в чём нельзя было отказать. Но он стал мужчиной, мужчиной, который знает, что такое женщина, и смотрит на неё пристальным взглядом, которого она не может забыть. Он стал элегантным и скрытным мужчиной, мужчиной всегда готовым схватить то, что само плывёт к нему в руки, — а женщины это чувствовали. Он представлял собою идеального любовника, о каком женщины мечтают, когда им уже не двадцать лет и когда они ждут вовсе не подобия Ромео, а вполне современного возлюбленного, которому известны гостиницы, куда можно пойти с приличной женщиной, кафе и дансинги, где удобно с ней встретиться. Постепенно, незаметно Паскаль отдалился от Ивонны. Это совсем не значило, что он меньше стал её любить. Есть люди, не способные хранить верность. Однако им нельзя отказать в чувстве любви.
