Потомки атлантов живут среди людей. Они владеют мощным биологическим оружием и секретами бессмертия. Но один из РЅРёС… ради спасения любимой нарушил СЃРІРѕР№ долг перед древней Коллегией. Теперь за ним охотятся не только его соплеменники, но и спецслужбы сильнейших держав мира. Передовые военные технологии — против биологического оружия древности. Тысячелетняя мудрость атлантов — против отлично обученных профессионалов незримой РІРѕР№РЅС‹. Победитель получит власть над миром и личное бессмертие. Волей случая в эту незримую РІРѕР№ну оказываются втянутыми двое подростков: брат и сестра из СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ глубинки. Они должны стать жертвами этой РІРѕР№РЅС‹, но становятся ее участниками. Р
Вальку с утра терзало поганое предчувствие, что вечером случится неприятность. Последний час, пока готовил еду, ощущение надвигающейся беды только окрепло. Мало того, пришла уверенность, что даже поужинать нормально не получится.
Он дважды уронил нож.
Затем порезал палец, чего не случалось очень давно.
Что-то надвигалось из зябкого мрака, повисшего за околицей.
Сестре Старший ничего не сказал. Та бы только пальцем у виска покрутила. Пару раз он, стесняясь Анки, тихонько выходил во двор, нюхал воздух. Во время пожара погиб отец, потому запах гари уже год приходил Валентину во сне. Но в поселке разлилась тишина, ровно светились огоньки, пронзительно-свежий ветер доносил первое дыхание зимы.
Вечер казался самым обыкновенным, но что-то было не так.
И псы соседские беспокоились. Сосед уехал до завтра, дом стоит темный, а эти бесятся во дворе, словно чуют кого-то. Странно.
Валька разбил еще два яйца, скинул вниз скорлупу, ногой задвинул ведро между газовым баллоном и сервантом.
— Эй, кухарь, ты там не спалишь ничего? — Голос сестры за стенкой перебивался воплями и автоматной пальбой.
— Не спалю, не боись. — Он уменьшил пламя, нагнулся к окошку, вгляделся в сумрак.
Что-то нехорошее приближалось, словно собиралась разразиться зимняя гроза.
На кого же они лают? Пусто в поселке, свои-то все наперечет. Ни один дурак, увидев волкодавов таких, через забор не сунется. Да и некому тут воровать. Если бы из зоны кто сбежал, милиция бы уже предупредила…
Фары полоснули по штакетнику, на секунду осветили баньку, колодец, обычным полукругом обошли кусты и — пропали, только задний габарит подмигнул. Старший замер с ложкой в руке…
Легковая. Опять прошла в сторону бывшей усадьбы. Небо стремительно заволакивало, дальше забора колыхалась сырая темнота. Валька знал, что за этой темнотой нет ничего страшного. Разбитая дорога; если пойти по ней налево, то очень быстро можно увидеть остальные дома поселка. А за дорогой — сплошной ряд огородов, упирающихся в лес. Только это не настоящий лес, а узкая полоска деревьев, за которыми начинается спуск в карьер. А настоящий лес тянулся на десятки километров, но с другой стороны от их хаты, кстати, последней с краю. Дальше, справа, никто не жил, два домика стояли заколоченные, с тех пор как на карьере свернули работы и убрали последнюю технику.
Телик погнал рекламу, сеструха тотчас выскочила, запахиваясь в мамкин ватничек.
— Ну что, нажарил? Чай поставил? Давай иди, холодина тут какая, хлеб захвати, я сама закончу…
Когда они оставались одни, внутри Старшего боролись два желания — надавать сестре подзатыльников, и… обнять, прижаться крепко. В последнем он ни за что на свете бы не признался. Мелкая, еще четырнадцать не стукнуло, а туда же, руководит. Хотя, не такая уж мелкая, на год младше. Все равно, как матери нет дома, так сразу хозяйку из себя корчит. Выискалась тут! Можно подумать, без нее никто яичницу не сумеет сварганить!
Валька взял батон с клеенчатого столика, попутно прибил зазевавшегося таракана, в другую руку прихватил плетеную вазочку с печеньем. Печка вовсю раскочегарилась; он уже представил себе, как усядутся они рядышком, спиной к горячей стенке, будут пить чай с шиповником и смотреть боевик (если ветром антенну не завалит). Потом в окошки ударит свет, но цветы с занавесок не поплывут по комнате, а замрут. Значит, автобус с фермы приехал, развозка работниц по домам. А там и калитка стукнет, маманя появится. Да, размечтался, калитка еще месяц не загремит… Доктор сказал, что маманя в больнице минимум месяц пробудет.
Мать, как на обследование ложилась, хотела сначала их обоих в Архангельск отправить, к тетке. Но Младшая уперлась, мол, корову не бросать же на чужих, и остальное хозяйство. Пообещали оба, что школу не пропустят, и мама согласилась. На самом деле Валька по ее настрою видел, что так будет лучше. И хата протоплена, и скотина в порядке. Да и на фиг не нужны они родне.
Конечно, он уедет. Техникум закончит и уедет — в Архангельск, или еще куда, здесь ловить нечего. Они собирались еще год назад уезжать всей семьей, когда завод закрыли. Если бы не смерть отца, все получилось бы по-другому. Отец собирался устроиться на работу в Питере, к брату, и забрать их потом к себе. Да, будь он жив, все пошло бы иначе…
Валька сделал еще шаг к занавеске, отделявшей кухню от спальни, и остолбенел. Ноги как-то сразу ослабли. Вот оно, дождался…
Разогнавшаяся сзади сестра больно врезалась в спину, хорошо, что чайник несла на отлете. Струйка кипятка выплеснулась на циновку; яичницу Анка, впрочем, спасла, но безо всякого смысла. Ужинать потому что, скорее всего, не придется. Каким-то образом Валентин знал это наверняка.
