Тиффани потеряла дар речи. Джеффри успел свести знакомство с Фиглями! А она и не подозревала! Она же ведьма, она должна была знать!
– Но… – в растерянности начала она, глядя, как вокруг появляются другие Фигли.
Одни спустились по верёвкам с потолка, другие выскользнули из-за ведра для воды, и все вместе столпились полукругом вокруг чашки с выпивкой.
– А, не волнувайся, – махнул рукой Явор Заядло. – Мы за всякое с ним толкуем, когда ты ужо в ночнухе и бай-бай.
– Но мы всё одно за тобой призырива… Мфф, мфф!!! – Это Явор Заядло крепко зажал ладонью рот Тупу Вулли.
– Когда я в ночнушке? – возмутилась было Тиффани, но тут же сдалась.
Что толку! Они будут присматривать за ней, что бы она ни говорила. И если бы ей предложили выбирать, будут в её жизни Фигли или нет, она бы не раздумывала.
– Ты не обижукаешься, хозяйка? – Явор Заядло принялся шаркать ногами, как всегда, когда приходилось объясняться. – Джинни грит, тебе свезло, что этот вьюнош сюды набрёл, потому что он – сокровишше. А ты ж бум-бум, мы ж нипочём сокровишше не упустим.
Фигли, все как один, счастливо вздохнули.
Тиффани подтолкнула к ним чашку.
– Ну, это сокровище вы не стырите, – сказала она. – Но я бум-бум… я думаю, пора познакомить Джеффри с кельдой.
Снаружи шёл ливень, в пути они промокли до нитки и потом долго обсыхали у очага в фиглевской тайной пещере. Джеффри был в восторге от полёта и ничуть не смутился, когда ему сказали лезть в нору, запрятанную среди колючих кустов.
Он немного поёживался от неловкости, потому что взгляды всех Фиглей были прикованы к нему[40]. Особенно взгляд Мэгги, старшей дочери Джинни, которая только что отважно протиснулась поближе, чтобы посмотреть на мал-мал громазду каргу и её приятеля. Она пригладила огненно-рыжие волосы и скорчила свою самую лучшую гримаску.
Джинни вздохнула. Скоро дочери придётся покинуть её дом. В клане может быть только одна кельда.
Только она это подумала, как Явор Заядло распахнул объятия, и Мэгги, протолкавшись к нему, уселась рядом.
– Моя дочура, Мэгги, – с гордостью представил её Явор Джеффри. – Вскорости ей ужо надо топ-топс свой собственный клан искать, она ж у меня уже большая красава.
Мэгги тут же вскинулась:
– Ну почём я не могу статься тута, а? – заканючила она специальным капризным голоском папенькиной дочки. – Мне тута хорошо, а мужа, – добавила она почти с отвращением, – и детов я не хочу заводить. Я в воины хочу.
Явор рассмеялся:
– Но ты ж не вьюнош, Мэгги, ты красава.
Он встревоженно посмотрел на Джинни: неужели она не научила дочь таинствиям? Не научила всему тому, что девушка должна знать, чтобы стать кельдой?
– А я умею подраться, – заявила Мэгги, надув губки. – Вон, Мал Дагги Носач пусть сказанёт, я ему раз крепко накидала люлей. А неча было со мной препиракаться!
Мал Дагги Носач, костлявый юный отпрыск Явора, потупился в своём углу, так что косы, украшенные по фиглевской моде бусинами, упали ему на лицо и на виду остался только нос. Дагги смущённо переминался с ноги на ногу.
– И я с Жабом[41] толковала, – гнула своё Мэгги. – Жаб грит, можно не блюсти традыции, ежли не хошь. Это таковское Право Человеку.
– Ну дыкс ты-то не человек, – резко вмешалась Джинни. – И чтоб мы этой разбредовины больше не слыхали! А ну кыкс тащи гостю добрый кус буранятины с нашеей особливой подливой!
Тиффани знала, что у Фиглей за подлива и из чего её делают.
– Улитки, – шепнула она Джеффри, когда Мэгги обиженно бросилась прочь.
К её изумлению, юная пикста проделала это точь-в-точь как госпожа Увёртка, если не считать, конечно, того, что Мэгги была всего пять дюймов от пят до макушки, а госпожа Увёртка ростом не уступала отцу Тиффани.
Джинни обладала удивительно острым слухом для такой маленькой женщины.
– Ах, мои ребяты чегой токо себе не делают с улиток, – сказала она. – Даж улитковое виски мастрячат.
Джеффри вежливо улыбнулся:
– Большое спасибо вам, кельда, но я не ем ничего, что когда-то бегало, плавало или ползало. В том числе и улиток. Пусть лучше живут.
– На самом деле Фигли разводят улиток, – пояснила Тиффани. – Всем надо чем-то жить, Джеффри, без этого никуда.
– Верно, – сказал юноша. – Но не за счёт чужих жизней.
Джинни наклонилась вперёд и положила маленькую орехово-смуглую ручку на его ладонь. Воздух в пещере застыл, и взгляды Джинни и Джеффри встретились.
– Когда-то таких, как ты, было много, – сказала Джинни после долгого молчания. – Я не обшиблась. Я видала тебя в котле. Ты – тот, кто бой остановит, мир принесёт, всех угомонит. Ты – угомон. – Она повернулась к Тиффани: – Береги его, Тир-вар-фойн.
