– Позвольте спросить, а чем вы занимаетесь, господа?
Старики рассмеялись, и Топлер Хныч – дедок, с лица которого, вопреки имени, никогда не сходила усмешка, – ответил:
– Мы, можно сказать, на заслуженном отдыхе, господин.
– Прямо как короли живём, – подхватил Хохотун Вбоквелл.
– Только что без дворцов, – добавил Топлер. – Хотя, может, у меня где-то и был, да я запамятовал, куда его засунул!
– И нравится вам ваш заслуженный отдых? – спросил Джеффри.
– Да не очень-то, – признался Шамк Трясучка. – Мне он поперёк горла, с тех самых пор, как моя Джуди умерла. А детей у нас с ней не было. – В глазах у него набухли слёзы, голос задрожал, и старик поспешно приложился к кружке, чтобы скрыть это.
– Зато у Джуди была черепашка, верно? – напомнил Мятый Джо. Он был такой огромный и плечистый, что казалось, может подхватить корову одной рукой.
– Да уж, была, – подтвердил Шамк. – Джуди нравилось, что черепашка ходит ещё медленней, чем она. Черепаха до сих пор жива, а толку? С ней особо не поговоришь. Джуди-то трещала целыми днями без умолку. Зато черепаха слушает хорошо, вот чего Джуди не умела.
Все засмеялись.
– У стариков в домах бабье царство как есть, – сказал Джим Джонс по прозвищу Вонючка.
Джеффри обрадовался – разговор повернул в нужном направлении.
– Что вы хотите сказать? – уточнил он.
Старики уныло заворчали себе под нос.
– А вот что, мальчик на побегушках, – вздохнул Мятый Джо. – Моя Бетси говорит мне, что́ я должен есть, где и когда. И когда она рядом, то квохчет надо мной, как наседка старая. Будто я ребёнок.
– Угу, знаю я, как это бывает, – подхватил Капитан Усмирил. – Моя Салли – чудесная женщина, и я признаю, что пропал бы без неё, да вот какое дело… Когда-то я был за главного на корабле и отвечал за моих матросов. Если буря поднималась – шёл на палубу и следил, чтоб мы не потопли. Такая была моя капитанская работа. – Он оглядел своих приятелей, которые согласно закивали. – Но главное, парень, тогда я был мужчина. А теперь что? Теперь моя работа – поднимать ноги, чтоб не мешать жене мести пол. Хорошо, конечно, что у нас есть дом, и жену свою я люблю, но как-то всё время так получается, что я ей только мешаю.
– Я понимаю, о чём ты, – сказал Джим Вонючка. – Вы все знаете, я по-прежнему хороший плотник, в гильдии меня уважают. Но моя Милли всякий раз волнуется, стоит мне только за инструмент взяться. И вот чесслово: когда она на меня смотрит, я работать не могу – руки дрожат.
– Хотите, они перестанут дрожать? – предложил Джеффри, хотя отлично видел, как Джим поднёс ко рту свою кружку с пивом и рука у него была тверда, как скала. – Вы, господа, навели меня на одну мысль. – Он помолчал, гадая, станут ли они его слушать. – Мой дядя с материнской стороны был из Убервальда, и звали его Геймлих Зарайхаузен, потому что он был первым, кто додумался обзавестись сараем.
– У меня тоже есть сарай, и что? – не понял Джим Вонючка.
– Не обижайтесь, но вам только кажется, будто он у вас есть, – покачал головой Джеффри. – Сарай обычно используют как курятник или коровник, или коз там держат. Ещё бывают каретные сараи, я слышал, в Щеботане их называют «гаражи». А я говорю о мужских сараях. Мне кажется, такие сараи – как раз то, что вам нужно. Сараи для мужчин – гаражи.
Вот тут старики оживились. Особенно когда Джеффри крикнул:
– Ещё по кружке всем! Выпьем за гаражи!
Женщины в деревнях тоже полюбили Джеффри всей душой. Вот ведь диво дивное! Возможно, их очаровали его вежливость, добродушная улыбка и готовность всегда остановиться и поговорить.
– Господин Джеффри – такой спокойный юноша. Что бы ни случилось, по стенам бегать не станет, не из таковских он. И говорит так хорошо! Сразу видно – учёный человек! – поделилась однажды с Тиффани старая Бетси Попрыжкер.
– А этот его козлик! – подхватила госпожа Свистни, скрестив полные руки на ещё более полной груди. – На вид норовистая скотинка, а за Джеффри ходит кротко, как ягнёнок!
– Вот бы он моего Джо так приручил! – хихикнула Бетси, и они с госпожой Свистни пошли дальше по улице, тихонько пересмеиваясь.
А Тиффани, глядя им вслед, задумалась, как это её мальчик на побегушках умудрился стать здесь своим. А потом вспомнила, что встречала таких людей и раньше: они всегда всех знают, никогда не вступают в распри и могут остановить драку. Надо будет, решила она, взять его с собой, когда настанет время обходить дома, и присмотреться.
Так что на следующий день Джеффри отправился с ней, пристроившись на метле позади. Пока Тиффани с трудом управляла перегруженным помелом среди высоких гор, лицо юноши светилось от счастья. И когда он, такой сияющий и жизнерадостный, входил в дом, в доме тоже всё начинало сиять и искриться. Джеффри веселил людей, пел песни, и каким-то образом благодаря ему всё становилось… чуть лучше. Младенцы переставали плакать и принимались гулить, взрослые бросали препираться, матери успокаивались и выслушивали его советы.
