Пастуший календарь полностью

Лавровые ветви суть символы победы и почестей, а посему Завоеватели могучие венчались ими во время триумфов; тож и прославленные Поэты. Речет нам Петрарка в Сонетах своих:

Хариты. Три сестры, дщери Зевесовы: Аглая, Талия, Евфросина; Гомер же прибавляет к ним и четвертую, Пасифею. Прозываются Хариты еще и Грациями, сиречь «благодарностями». Согласно утверждениям Поэтов, они суть богини всяческого изобилия и красоты, а посему (как утверждает Феодонтий), их именно три, поелику, во-первых, надлежит людям охотно являть ближнему щедрость и милость, во-вторых, учтиво принимать благостыню, даруемую руками ближнего, и в-третьих, признательно платить за добро добром: так на три лада проявляется великодушие. А Боккаччо говорит, что живописцы изображают их нагими (и впрямь, нагими изваяны Хариты на гробнице Гая Юлия Цезаря): одна обращена к нам спиною и затылком, как бы удаляясь от нас, однако видимы лица двух других, словно близящихся к нам, ибо двойная признательность причитается человеку за добро, им содеянное.

Однажды Феб... Сиречь, Солнце. Пред нами изящный словесный прием: упоминаемое понятие живописуется; прием сей именуют [parousia].

Кинфия: Луна, прозываемая так по имени горы Кинф, на коей Луне воздавали божеские почести.

Чада Латоны: Феб-Аполлон и Артемида-Кинфия. Когда насмехалась Ниоба, жена Амфионова, над Латоной и хвалилась пред нею множеством прекрасных отпрысков, иже Ниобино лоно породило, сиречь, семерыми сынами и столькими же дщерями, прогневалась Латона и повелела сыну своему Фебу истребить всех сынов Ниобиных, тож и Артемиде наказала избить всех Ниобиных дщерей стрелами. Засим злополучная Ниоба, от горя невиданного расточавшая вопли неслыханные, обратилась, по утверждению Поэтов, камнем на могиле собственных детищ. Оттого-то, молвит овчар, и не станет он вольничать с чадами Латоны, страшась подобной беды.

Наяды: Нимфы. Древле верили Язычники, что у всякого родника либо потока есть своя богиня-властительница. Каковое суждение опять укоренилось в умах людских не столь уж давно, по милости неких изощренных сочинителей да громогласных вралей, каковыми были, к примеру, творцы сказаний о великом Короле Артуре и прочие, им подобные, иже наплели немало ахинеи касаемо Озерных Дев, сиречь, Нимф. Зане словом «нимфа» по-гречески означаются и родниковая вода, и невеста либо новобрачная.

Ветвь оливы служила встарь символом покоя и мира, оттого, быть может, что нельзя ни сажать Масличных Древес, ни обихаживать их, яко должно, иначе как во время тихое и мирное; либо же оттого, что Масличное Древо, по слухам, не станет расти близ Ели, кою посвятили Аресу, богу сражений, а еще из Ели выделывают копья и прочие орудия смертоубийственные. А еще сказывают Поэты, будто спорили меж собою Посейдон и Афина о том, в чью честь наречется великий греческий град; и грянул Посейдон трезубцем оземь, и произвела земля боевого Скакуна, войну обозначавшего; когда же Афина многомудрая ударила оземь копьем, породила земля Масличное Древо, иже посему и числится кормильцем людей ученых и миролюбивым занятиям приверженных.

Одежкой сер: выражение грубое и неотесанному овчару вполне приличествующее.

Ей под ноги метни... Семо различные цветы именуются. Гвоздики алы, подобно макам, но благоухают и выглядят иначе. Лилеи же, точнее, Fleur-de-Lis, сиречь, лилеи геральдические, зачастую ошибочно именуются Fleur de Luce, а по-латыни зовутся Flos delitiarum.

Встань, дивная Элиза! Песнопение завершается. Осыпав повелительницу хвалами да уподоблениями возвышенными, наш Пиит чает награды за труды свои от несравненных щедрот Ея Величества.

Стихи сии заимствованы у Вергилия, коим вложены в уста Энея, а сим последним обращены к родительнице своей, Венере, иже предстает сыну яко юная спутница Дианы, божественная охотница-нимфа. Божественности сей уподобляет Гоббиноль блистательность Элизы, ибо поет он сладкозвучные стихи Колиновы, подпадает всемощному обаянию пиитическому и вдруг восклицает, будучи вне себя от восторга и сдержаться не в силах: О quam te memore virgo?[12] А посем внезапно смолкает, зане от восхищения вящего даже слов дальнейших приискать не возможет. Тэно же ответствует глаголами, что замыкают следующий латинский стих; он вторит Гоббинолю, подтверждает и одобряет реченное овчаром: Элиза нимало не уступит величием той, о ком Вергилий столь звонко молвил: О dea certe[13].

Веселый месяц Май: ибо тогда всяк человек радуется зелени полей, садов и облачений своих.