— Да они подрывают наши корабли шестовыми минами! Шлюхино отродье, недостойное дышать рядом с порядочными сеньорами!
С мостика «Амазонаса» контр-адмиралу Франциску Боррозо было хорошо видно, что сейчас происходит с его эскадрой, что подверглась внезапному нападению парагвайцев. Во время подрыва фрегата его свалило с ног — а он просто вышел подышать на мостик, бессонница удел пожилых людей. Падение обернулось сильными ушибами, потом окатило водой, а когда адмирал с трудом поднялся, цепляясь руками за леера, стало ясно, что флагман садится днищем на грунт — вода стремительно заполняла внутренние помещения, видимо пробоина оказалась значительных размеров. С неимоверной горечью пришло осознание, что его корабль, сильнейший на эскадре, теперь находится в крайне плачевном состоянии, и ремонт надолго затянется. Хорошо, что котлы были потушены, иначе бы уже произошел взрыв, после того, как вода хлынула бы в топки.
— Сеньор адмирал, посмотрите — парагвайцы атакуют наши корабли с весельных лодок шестовыми минами!
Как с ним на мостике рядом оказался командир фрегата Теотониу Раймунду де Бриту, адмирал не понял — мундир изорван, лоб рассечен, по лицу стекает кровь. Он же видел, что офицера сбросило вниз взрывом, подумал даже, что придется писать супруге соболезнование, но тот оказался счастливец, чего не скажешь о его корабле. «Амазонас» погрузился в реку и уткнулся днищем в грунт, чуть накренился — хорошо, что глубины тут небольшие, всего чуть больше четырех ярдов, и то местами. А вот к словам адмирал прислушался, и ночь перестала быть темной, она озарилась вспышками выстрелов — били из пушек и ружей. На реке беспрерывно шел грохот — то там, то тут, взметались белопенные султаны у черных корпусов пароходов, и на секунды освещались небеса. Баррозо видел, как один за другим эти дьявольские лодки тыкаются в борта кораблей, и тут же происходит ужасный подрыв — от страшной вспышки слепит глаза.
— «Парнаиба», «Арагуари» и «Мераим» подорваны, сеньор адмирал, — командир «Амазоноса» сохранял хладнокровие, и многое успевал замечать в этом апокалипсисе. — «Игуатеми» вроде отбивается от лодок, три или четыре из них потопила, да, скорее всего, уничтожила, я их не вижу. Парагвайцы атакуют только корабли, суда не трогают…
— Они прекрасно видят колеса, а у нас кроме вашего фрегата, корветы и канонерские лодки винтовые, — Баррозо с трудом вернул себе хладнокровие, адмирала буквально колотило, и в эту минуту он проклинал себя, что не принял парагвайцев всерьез, как опаснейшего противника. В том, что янки воюя между собой, применяют на реках и заливах паровые катера с шестовыми минами знали все моряки — в газетах часто писалось в статьях о таких случаях. Но в голове не укладывалось, что парагвайцы тоже изучают эти случаи, а за отсутствием паровых катеров перешли на обычные весельные лодки. И в отчаянных храбрецах у них нет недостатка — он собственными глазами видел, как разлетались в щепки утлые челны, с которых подводили под борта бразильских кораблей «адские устройства». Так что зря он подозревал врага в трусости — ее не было, зато коварства и хитрости хоть отбавляй. Надо же такое измыслить — внезапно атаковать в «собачью вахту», и не парой лодок, а десятками, да еще воспользоваться при этом обычным утренним туманом. Да, именно десятками, двумя или тремя, не меньше — на всем протяжении реки, от устья Риачуэло до города Коррьентеса шло ожесточенное сражение, и с каждым чудовищным взрывом сердце замирало в груди — Баррозо прекрасно понимал, что главной целью парагвайцев были именно военные корабли, а не простые пароходы, которых было втрое больше. Снабжение большой армии могло обеспечиваться только постоянной доставкой всех необходимых грузов по реке, потому что дорог в этих забытых богом местах не было, ни железных, для вагонов с паровозами, ни грунтовых для повозок…
— Прошу простить, сеньор адмирал, но мое место сейчас на палубе. Нас взяли на абордаж — парагвайцы на баке.
Голос де Бриту прозвучал до удивления ровно, хотя ситуация становилась скверной. Адмирал наклонился, и увидел как раз то, о чем говорил командир «Амазонаса» — как чертики из коробочки на палубе фрегата появлялись фигурки в странной, чуть мешковатой униформе, из зеленой ткани с «пятнами», отчего люди походили на огромных древесных лягушек. Вот только отличие от пресмыкающихся было серьезное — в их руках было оружие, и действовали они слаженно. Донесся звонкий, но властный крик на испанском языке, настолько громкий, что его услышали все столпившиеся на мостике матросы и офицеры, крайне удивленные происходящим.
— Патриа о муэрте! На абордаж, бейте их!
