— Генерал Уркис выступит в течение двух недель — я отправил к нему телеграмму. И как только мы направим к нему 3-я дивизию полковника Рескина, то он поднимет на мятеж восемь тысяч своих собранных ополченцев. Сейчас нужно только захватить пароходы на Паране, что у Итапиру — они нужны для погрузки войск, наших пароходов просто не хватит. А там отправим всю флотилию вниз по течению Параны. Но для этого нужно дождаться капитуляции всей армии интервентов.
— Не стоит терять время, Франциску — у Месы полтора десятка пароходов, плюс баржи «чато». Еще десяток в Коррьентесе, не считая военных, ставших нашими трофеями. Этого вполне достаточно для перевозки авангарда дивизии. Пока противник будет пребывать в ошеломленном состоянии, есть время. Мы должны извлечь максимально возможные дивиденды из сложившейся ситуации, и упрочить наше положение на будущее.
Мартинес замолчал, преувеличенно внимательно относясь к сигаре — он прекрасно понимал, что навязывать свое видение диктатору не стоит, тот сам должен все обдумать, взять его слова за основу и уже внедрять в жизнь как свое собственное решение. Без таких манипуляций трудно влиять на правителей, а Лопесы ими стали, причем наследственными, по типу пожизненных консулов. И возмущаются этим положением из-за границ, хотя там «демократиями» и не пахнет, сплошной фарс. А вот в самом Парагвае таким положением довольны, и нет никаких политических «игрищ», что разобщают нацию. У самого Алехандро давно сложилось стойкое мнение, что вся эта так называемая «борьба за демократию» не более чем отработанный механизм оставления при власти во всех странах Нового Света компрадорской буржуазии и латифундистов, которых интересует исключительно собственное обогащение, а отнюдь не интересы всего народа. Единственная стоящая сейчас особняком страна это Парагвай — тут нет олигархов, а клан Лопесов таковыми не является, чтобы там не писали про него в «свободной» буржуазной прессе. И понятно почему — мало победить, необходимо ошельмовать поверженного противника, и тем прикрыть свои собственные подлости и гнусности. Только сам народ не проведешь, у гуарани есть своя память, не навязанная извне, и они хорошо помнили даже через полтора века как поступили «соседи» с их страной, и какие бы «мосты дружбы» потом не строили.
— Буэнос-Айрес должен сжечь генерал Уркис, мы тут не причем — пусть сводят старые счеты, — после долгого молчания произнес Лопес. И негромко спросил, постукивая пальцами по подлокотнику кресла:
— В воссозданную конфедерацию должна войти Аргентина, Уругвай и наша страна, как я понимаю. Ведь так?
— Не совсем так, хефе, вернее совсем не так. Такая «Ла-Плата» не будет иметь устойчивости, и со временем аргентинские власти захотят править более слабейшими членами, давя на Асунсьон и Монтевидео. Нет, сама Аргентина должна стать конфедерацией, в ней должны быть на особом положении столичная провинция и обе провинции «междуречья». Иметь свой голос в общем собрании конфедерации, число участников которой вырастет до пяти. Сговор двоих против одного провести легко, а вот четверых против одного невозможно, тем более таких участников.
Лопес хмыкнул и неожиданно расхохотался, причем искренне, даже слезы на глазах выступили. Утерев их платком, он негромко произнес:
— Ты прав, Алехандро — в такой ситуации аргентинские политики никогда не сговорятся. Буэнос-Айрес будет враждебно относиться к конфедерации, особенно после «пожара». А провинции Энтре-Риос с Коррьентесом подозрительно к ним обоим, и лояльно к нам, как к единственной поддержке. Это ты хорошо задумал, теперь только в жизнь воплотить. Только давай сразу договоримся — честно расскажешь мне о «Боливарианском союзе», без всяких недомолвок и умолчаний. Я знаю, что кто такие социалисты, их учение, есть те, кто про это пишет, приходилось читать. Но ты видел социализм воочию, и для меня важно не допустить ошибок. Не желаю копить богатства и другим не дам — у всех людей должна быть достойная жизнь, как учили наших предков отцы-иезуиты. Они ведь построили нашу страну на учение Христовом, и другой такой просто нет. Как и нет богатеев, что имеют в своих руках богатства, которые должны принадлежать всем тем, кто их создает.
От такого «пассажа» Мартинес окаменел, а Лопес остановился, задумчиво посмотрел в раскрытый иллюминатор — бывать на «Такаури» он любил, корабль являлся своего рода личной яхтой, пусть и под военным флагом.
— Если потребуется, то наши порядки будут распространены во всех провинциях «Ла-Платы», тогда у народа будет земля и великая цель построения будущего для своих детей и потомков. А ради такого стоит жить и умереть, сражаясь, лишь бы процветала твоя страна. И наши парагвайцы будут биться за это самое будущее до последнего вздоха…
