— Все же мы их дожали, капитулировали от безнадежности. Теперь одна проблема — как прокормить такую прорву народа? Хотя о чем я говорю, поля засеяны, стада пасутся — кукурузные лепешки с куском мяса на всех найдутся, как и кружка мате. И никто над ними не изгаляется, больных лечат…
Лопес полностью сдержал данное слово — лагерь интервентов, разбитый в гиблом месте на берегу Параны, больше напоминал огромный лазарет, чем полевую стоянку войск. Надо отдать должное — они продержались долго, две недели, лишенные подвоза самого необходимого, ни кукурузного зерна, ни пшеничного, солдаты так и не получили, блокада на реке была установлена плотная. Президент Митре, вместо того чтобы пойти на переговоры и заключать если не мир, то перемирие, уговорил генералов на дерзкое, но самоубийственное наступление — пройти через болота, опрокинув парагвайские заслоны, и захватить штурмом крепость Умаите, и лишь оттуда начать переговоры с Лопесом. Обладая определенным красноречием, он убедил всех на это выступление, а личной храбрости и решительности хватило, чтобы сражаться в первых рядах наступающих. Но после того как за два дня положили на болотах пять тысяч солдат и офицеров убитыми и раненными, наступило протрезвление — все осознали, что оказались в ловушке, куда их и завел главнокомандующий «союзной» армией. Понятно, что Митре хотел героически погибнуть в бою, чтобы остаться в народной памяти, только ему не повезло — нахлебался болотной воды и в три дня «сгорел» от лихорадки, в беспамятстве, что-то непонятное бормоча.
Затем вместе с голодом пришла не менее кошмарная беда — тотальная дизентерия. Страшнее парагвайских пуль и картечи она косила солдат, и тут даже самые «упертые» поняли, что нужно сдаваться на любых условиях, иначе собственные подчиненные просто растерзают. К этому времени болезни доконали многих генералов, включая уругвайского президента — заболевания ЖКТ страшная вещь, от беспрерывного поноса и рвоты больные люди быстро слабеют, а распространение хвори получило стихийный характер — от постоянного недоедания чего только не ели, даже то, что принимать в пищу не только отвратно, но смертельно опасно.
— А заодно «мозги промывают», что только во благо пойдет. Правильно «команданте» говорил, что любой коренной житель континента «природный социалист», иначе бы не было столь развито революционное движение. А так Лопес введет его в организованное «русло», и такое может начаться…
Алехандро осекся — идеи насчет поголовного «раскулачивания» латифундистов «хефе» воспринял с нескрываемым энтузиазмом. В принципе все просто — объявить всю землю «всенародным достоянием», оговорить нормы наделов по провинциям и передать в руки собственно крестьян, без права купли-продажи, но с полным неотчуждаемым правом «вечной» аренды одной семьей. То есть распространить парагвайские порядки, похожие на фермерство, на соседние страны — Аргентину и Уругвай. И моментально обрушилась лавина роботы — Мартинес принялся составлять программные документы, писал листовки, составлял инструкции по работе с пленными. К своему удивлению обнаружил под рукой помощников, и не только в большом числе, но и хорошо подготовленных и, безусловно преданным режиму Лопесов. То, что историки называли «чудовищной по своим зверствам», коррумпированной насквозь «зловещей тайной полицией», оказалось совсем иным органом, скорее похожим на обычных правоохранителей, причем совершенно неподкупных, что удивительно — в отличие от всех стран Латинской Америки явление широкомасштабной коррупции, этого разлагающего все и вся явления, в Парагвае не было как такового. Выборная власть на местах контролировалась «снизу», а вот «сверху» самим Лопесом.
Да и не может быть коррупции в стране, где фактически нет обычной преступности, если не считать крайне редкой «бытовухи», куда без нее. Там где слово за слово, да еще под стаканчик каньи за мачете хвататься будут, а оно у каждого на поясе. Таких «буйных» практически извели еще иезуиты, и подкупить судей не удавалось — судили ведь сами жители. Да и казнокрадства нет, со счетами в зарубежных банках — тут простой вопрос задан будет — «сеньор, а откуда у вас деньги, чтобы делать дорогие покупки». И все — вот это все прекрасно понимают, еще со времен «Доктора Франсии». Да и золота с серебром нет в обороте, исключительно бумажные реалы мелкого номинала, да медная монета, все держится исключительно на доверии. Как сказал бы любой европейский делец — «край непуганых идиотов, которых ограбить легче, чем украсть у слепого лепешку».
