– Прекрати. Он хороший человек. И соображает в своём деле. Он попросил право первого показа моих новых работ. Это хороший знак. Это значит, он действительно заинтересован.
– Если бы предупредила, я бы вообще не приходил.
– И где бы ты ночевал? В квартире без мебели? На полу? На газетках?
– Спать на твёрдом полезно для здоровья.
– Не рассказывай мне про здоровье. Ты неважно выглядишь. У тебя ввалились щёки. Ты мало спишь и ешь. У тебя каждый день стрессы. Ты можешь умереть в любой момент.
– Спасибо, дорогая. Я пока не планирую.
Она сильно укусила его в ключицу.
– Никто не планирует. Но в твоём возрасте уже пора иметь в виду.
– Ты забыла. Я пятнадцать лет прожил за городом. В собственном доме в дубовой роще. Это была постоянно действующая кислородная камера. Каждый день я вставал на рассвете и по три часа занимался спортом. Я не курил, очень мало пил и ел самую лучшую еду, какую можно купить за деньги. Я не употреблял ни кофе, ни чая, пил только родниковую воду, по четыре литра ежедневно. Я торчал на всём этом. Бассейн, сауна, медитация, массаж. Я – очень здоровый человек.
– Я не забыла. Я помню эти ужасные рассказы. Вести такой здоровый образ жизни могут только больные люди. Физкультура не спасёт тебя ни от внезапного инфаркта, ни от безумия, ни от рака.
– И что мне делать, по-твоему?
– Работа тебя убьёт. Будешь продолжать – умрёшь. А я бы не хотела. Ты бы мне ещё пригодился.
– Спасибо, – сказал он. – Это приятно слышать. Думаю, нам надо отметить твой успех. Завтра же.
– Только не завтра. Я хочу начать новую картину как можно скорей. Меня прёт, у меня подъём. С утра поеду на Крымский мост, куплю полотно – и вперёд.
– Купи большое полотно, – напомнил он. – Самое большое, которое пролезет в дверь.
Она снисходительно засмеялась.
– Господи, – сказала, – о какой ерунде ты думаешь? Всегда можно нанять мастеров, они вынут окно целиком и втащат полотно на верёвках. А потом точно так же вытащат. Все так делают. Главное – чтоб я сама понимала, готова ли к большим объёмам.
– Давно готова.
– Но имей в виду – я проработаю дней десять, а потом уеду.
Едва прозвучало слово «уеду», Знаев вздрогнул и испугался: он так привык уже к собственной идее «отъезда», что считал эту идею «своей», как бы присвоил её, и теперь, когда другой человек заговорил о том же самом, – ощутил недоумение, чуть ли не ревность. В картинке, которую он в последние два дня себе нафантазировал, уезжал только он один, остальные неподвижно оставались на своих местах.
– Куда? – спросил он.
– Как обычно. В Крым или в Абхазию. Денег хватит на целый месяц. В августе вернусь. Ты можешь жить здесь. Ключ у тебя есть.
Он подумал и возразил:
– Но я не могу без тебя. Целый месяц! Ты с ума сошла.
– Ты сам собирался уезжать.
– Это другое, – нервно возразил он.
– Ты уже решил, куда?
– Ещё нет, – ответил он, тут же понимая, что впервые ей соврал.
Попробовал решиться, признаться, уже открыл было рот – так и так, поездка может быть в один конец, уан вей тикет, собираюсь взять в руки оружие, чувствую такую необходимость, – но не произнёс ни слова.
И ощутил стыд.
«Вот, оказывается, – подумал с горечью, – даже самым чистым и прямым людям приходится лгать, когда речь заходит о войне, смерти и крови. Получается, что в основании лжи всегда лежит смерть. И если смерть неизбежна, то ложь неизбежна тоже».
– Теперь, – сказала она, помолчав, – расскажи, как прошёл твой день. Кто тебя побил?
– Неважно, – ответил он. – Скучный спор из-за денег. Настоящее приключение было потом. Я обожрался таблеток, и у меня были галлюцинации. Я видел чёрта. Он уговаривал меня прыгнуть в окно.
– Господи, – сказала она. – Надеюсь, ты сходил в церковь?
– Простоял всю вечерню.
– Сейчас ты его видишь?
– Чёрта? Нет. Я прогнал его. Мне сказали, черти слабей, чем люди. В этом наше человеческое преимущество.
– Так сказал священник?
– Нет. Другой человек. Я постеснялся говорить со священником.
– Зря, – сказала она. – Надо было поговорить.
«Перед отъездом обязательно поговорю», – решил Знаев про себя.
– Расскажи мне про чёрта, – попросила Гера. – Какой он был?
– Очень неприятный. Гибрид человека и козла. Воняет, как целый химический завод. Огромный кривой член. Причём он его всё время теребит, как обезьяний самец…
– Какая гадость, – сказала она с чувством и рассмеялась. – Он всё время был голый?
– Он разный. Иногда голый, потом сразу одетый. Очень мускулистый. Горбатый. Ни рогов, ни хвоста нет, конечно. Но облик – совершенно нечеловеческий. Мокрый от пота… Двигается как животное, очень быстро…
– Тебе было страшно, – утвердительно сказала она.
– Не знаю, – ответил Знаев. – Я и раньше что-то такое видел. Или даже не видел, чувствовал… Не обращал внимания. Мне казалось, это нормально.
– Да, это нормально, – сказала она. – Я тоже иногда чувствую бесов.
– Наверное, это приходит с возрастом. Или с опытом.
– Или если обожрёшься таблеток, – добавила она. – Тебе надо немедленно перестать их принимать. Ты мог умереть.
– Может, оно было бы к лучшему.
– Прекрати, – сказала она недовольно. – Почему ты себя так ненавидишь?
