Он купил её в лучшие времена, в середине нулевых. Отдал большие деньги. Купил не для собственного удовольствия. Он, конечно, в те времена летел на гребне волны, на расстоянии в сто шагов издавал запах денег, – но всё же не до такой степени, чтоб делать себе подарки ценою в два миллиона долларов. Что-то внутри протестовало против такой императорской щедрости. Два миллиона – лично себе? Парню, выросшему в однокомнатной халупе с видом на промзону? Нет, он покупал не для себя, он делал вложения, инвестиции. За десять лет московская недвижимость подскочила в десять раз, и рынок продолжал подниматься, то есть – купленное сегодня за два миллиона через десять лет должно было стоить двадцать миллионов. Все, у кого были деньги, покупали дорогие квартиры, – вот и он купил.
Инвестировал, ага.
Когда в дверь позвонили – пригладил перед зеркалом волосы, чтобы, значит, соответствовать. И отомкнул замок, со свежей гостеприимной улыбкой.
Но за дверью стоял не какой-то гипотетический «богатый покупатель», а вполне конкретный Женя Плоцкий, а рядом – «спортсмен»-коллектор, оба с каменными лицами, в дорогих костюмах и консервативных галстуках. «Спортсмен» держал в руке лакированный портфель, слишком блестящий, слишком густо оснащённый заклёпками и замочками, – с такими портфелями ходят внезапно разбогатевшие адвокаты или опытные профессиональные аферисты.
– Доброй ночи, Серёжа, – ласково произнёс Плоцкий. – Можно?
Захлопывать дверь перед самым носом незваных гостей было глупо. Знаев впустил обоих.
Плоцкий смотрел смело, пристально, ловил глаза Знаева; тот выдержал взгляд и спросил, с усилием сохраняя спокойствие:
– Значит, это ты – покупатель?
– Он, – ответил Плоцкий, кивнув на «спортсмена». Тот немедленно подмигнул Знаеву. Затем оба гостя довольно бесцеремонно отправились изучать пустые комнаты, одну за другой, причём у Знаева, так и оставшегося стоять у двери, сложилось впечатление, что они вовсе не комнаты осматривают, а проверяют, есть ли в доме кто-то ещё.
– Хорошая хата, – похвалил Плоцкий из дальней восточной комнаты. – Сколько за неё хочешь?
– Два миллиона, – ответил Знаев.
– И парковка есть?
– Два машино-места. Входит в стоимость.
Плоцкий вернулся в коридор и покровительственно хлопнул Знаева по плечу.
– Молодец, – сказал он. – Думал ли ты, Серёжа, что когда-нибудь будешь жить в таких шикарных апартаментах? Чтоб из окна можно было видеть всю Москву? Со всеми её чертями, блядями, кабаками и обменными пунктами?
Знаев вздрогнул.
– При чём тут черти? – хрипло спросил он.
– Ни при чём, – ответил Плоцкий. – Так, к слову пришлось. Давай присядем.
– Стулья, – сухо объявил Знаев, – только на кухне.
– Отлично! – похвалил Плоцкий. – На кухнях делаются самые большие дела.
Знаев посмотрел на «спортсмена»-коллектора – тот держался спокойно.
– Минуточку, – сказал Знаев, расправив плечи. – Вообще-то я вас не приглашал. Особенно тебя. – Он снова посмотрел на «спортсмена», в глаза ему. – На моей кухне вам делать нечего. Валите отсюда оба…
Прежде чем договорил, «спортсмен» мгновенно приблизился и, не выпуская портфеля, свободной рукой коротко ударил его в солнечное сплетение.
Знаев согнулся пополам.
– Это тебе за прошлый раз, – сообщил «спортсмен», наклонившись. – Мне пришлось платить за всю разбитую посуду.
Знаев хотел возразить, что у него тоже отобрали деньги, и тоже за посуду – но дыхания не хватило. Тем временем Плоцкий переместился на кухню и громко приказал:
– Тащи его сюда!
«Спортсмен» за локоть повлёк глухо стонущего Знаева, усадил на кухне – здесь на столе уже лежала расписка, когда-то собственноручно написанная бывшим банкиром.
– Серёжа, – отеческим тоном спросил Плоцкий, – ты в долг у меня брал?
– Брал, – ответил Знаев, восстанавливая дыхание.
– На какой срок?
– На шесть месяцев.
– А сколько прошло?
– Три года.
– Как сам считаешь – это нормально?
– Абсолютно, – ответил Знаев со всей твёрдостью. – Ты же знаешь, я – попал. Все попали, из-за войны и кризиса. Это нормально, Женя, – Знаев сменил тон на более тёплый. – Ты же мне не по дружбе давал. Ты же мне давал – под проценты! Это был бизнес, ты на мне зарабатывал! Пока я мог – я платил. Сейчас – не могу.
– Как же – не можешь? – с бытовым недоумением спросил «спортсмен», и картинно огляделся. – Вот же – квартира у тебя, большая, дорогая, – что, нет покупателей?
– Никто не даёт хорошей цены.
– Я даю, – объявил «спортсмен». – Вот договор.
Он достал из портфеля и метнул на стол бумаги.
– Я покупаю твою квартиру. За сто тысяч. – «Спортсмен» провёл пальцем в воздухе горизонтальную черту. – И – всё. Расписку – уничтожаем, долги списываются, и мы расходимся, как в море корабли.
– Квартира стоит два миллиона, – ответил Знаев. – Какое море, какие корабли? Я не согласен.
Плоцкий, в продолжение последних реплик сидевший молча и глядевший в стену, придвинул бумаги ближе к Знаеву и положил поверх толстую авторучку.
– Ты согласен, – сказал он. – Подпиши.
– Нет.
Плоцкий побагровел.
– Просто подпиши, и всё, – угрюмо попросил он.
Знаев покачал головой.
