— Да, воевода, прав твой человек. — Посол посмотрел на меня, в глазах я видел злобу и ненависть к своему соплеменнику. — Этот человек убил посла хана. Это страшное преступление. За это положена мучительная смерть.
— Думаю, убил не просто так. Думаю, в письме есть что-то, что не должно было попасть в руки к получателю.
Посол кивнул.
— Э, разбойник, скажешь что-то в оправдание?
Татарин выдал что-то шипящее, нечленораздельное. Он пытался вырваться, возился, на лавке вертелся. Но Пантелей отлично выполнял свою работу.
— Ясно. Что же, вскроем. Прочтем.
— Ясакъ! Нельзя!
Переводить смысла не было. Слушать мнение пленника, пускай и посла самого хана я не намеревался. Мне нужна информация, и я ее получу.
— Уверен, бог простит. — Криво улыбнулся. — Обстоятельства, сам понимаешь. Вскрою при тебе, мой человек прочтет, затем сам прочтешь. Ну а потом решу я, развязать тебя или нет.
Зрел у меня план. Зависел он от того, что в письме указано. Но сходилось все к одному, как с татарами дело решить. Может и без боя удастся провернуть и их восвояси отправить в Крым. Без резни. Письмо-то от Хана почему-то выкрали. Гонца убили. Значит, что-то в нем важное. Поглядеть надо.
Вернулся к изголовью стола. В два шага подошел к Савелию. Сам аккуратно сломал тяжелую, свинцовую печать так, чтобы все в комнате видели.
— Читай. — Положил на кафедру.
Писарь уставился в текст.
— Великий хан великой орды и престола Крыма и степей Кипчака Селямет Герай своему сыну названному Джанибек Герайю… Так… Так… — Савелий краснел, бледнел, пыхтел, пробегал глазами текст. Бубнил что-то себе под нос. — Господин, тут увещеваний очень много всяческих, хитрых фраз, заковыристых. Очень витиевато написано. Не гневайся. Я настолько хорошо на татарском читать не умею. Но, если по существу, если в суть…
— Давай уже, не томи.
— Выходит так. Хан пишет своему приемному сыну, что плох совсем, смерть чувствует и просит того вернуться поскорее, чтобы новой замятни не допустить. Пишет, что с великим султаном прочия, прочия, титулов множество, разобрать не могу опять же… С султаном Ахметом согласовал он приемником своим его. Джанибека, получается, Герайя. Господин.
Я смотрел на него и понимал, что вот оно! Вот то, что нужно мне! Радость переполняла душу. Это шанс обойтись без кровопролития. Сыграть только нужно, верно. Четко ударить в самое сердце, потянуть за верную ниточку. Сложно, но можно.
Это хану передать нужно. Да так, чтобы он поверил в правдивость письма и слов там написанных. Внемлет словам отца приемного и двинется обратно. Отправится решать свои проблемы в Крыму, и людей своих заберет.
— Плохая весть. — Покачал головой Айрат. — Но хан видел много зим. Это может быть правдой. Дай взглянуть, воевода. Твой человек мог понять что-то не так. Вижу, не так он мудр в нашей грамоте.
Но по лицу второго татарина я видел, что все Савелий понял верно. Гонец, которого они убили, видимо, был вхож либо в канцелярию, либо к самому хану. Наблюдал ситуацию своими глазами, возможно, вез какое-то устное сообщение, которое нельзя доверить бумаге. И перед смертью рассказал все тем, кто напал на него. Посвятил убийц в суть ситуации.
Все просто. Тем, кто верховодил в лагере Маришки, и кто стоял за ней, выгодно, чтобы татары не поворачивали обратно. Им важно, чтобы шли они на Москву. Грабили и убивали. А сам этот молчаливый степняк тоже имел в этом деле свою выгоду. Раз служил им с таким остервенением.
Не верилось мне в том, что обычный он наемник и персона на побегушках. Он тоже чью-то волю здесь отстаивает. Интересы своего господина продвигает. А значит, в войске татарском тоже не все едино. Может в нем заговор зреет против ханского приемника?
Пока размышлял, аккуратно взял письмо, положил перед крымским послом.
— Читай. Если мой человек все верно понял, то думаю, освобожу я тебя и поговорим мы несколько по-другому. Как деловые партнеры. — Я улыбнулся, стараясь выглядеть радушным хозяином.
— Воевода, ты мудр, хоть и молод. Вижу, хорошие у тебя были учителя.
Айрат впился глазами в разворот бумаги, пробежался быстро, поднял взгляд.
— Твой человек верно уловил суть. Я скорблю. — Он вздохнул. — Хан наш очень плох. Уведи этого пса, развяжи меня и мы поговорим как достойные люди. Мыслю, нам есть что обсудить.
Второй пленник вновь зашипел, резко рванулся вперед через стол. Хотел вцепиться зубами, хоть чем-то причинить любой возможный вред. Но Пантелей, нависший над ним, и, казалось, задремавший, среагировал мгновенно. Саданул ему рукой по плечу. Следом отвесил знатную оплеуху.
— Сидеть! — Гаркнул громко, но с каким-то спокойствием в голосе.
— Молодец, сотоварищ мой. Останься с нами, присядь, а ты… — Я указал на второго служилого человека. — Отведи этого буйного татарина в клети. Смотри, чтобы руки на себя не наложил. Живой нужен.
