— Живой нужен! — Проорал я.
Идея хорошая, но скакуна жалко. Да и при падении на такой скорости был риск в плен беглеца не взять. Этот хрен с бугра, московский боярчик мне нужен умеющим говорить. Ох он мне расскажет все. Многое из разряда — откуда, куда, зачем и кто за ним стоит.
Копыта коней вырывали клочья травы и влажной земли. Стучали, несли вперед. Впереди виднелись деревья, но до леса еще далеко. Туда его пускать никак нельзя.
Расстояние сокращалось медленно. Впереди, пригнувшись к гриве, мчался Артемий. Это точно был он. Его помятый и посеченный саблей кафтан развевался на ветру.
— Уйдет! — Мой напарник отставал. Уже корпуса на четыре.
Хрена! Толкал, понукал лошадь идти быстрее.
Удирающий обернулся, окинул нас взглядом. Зараза! Потянулся к седельной сумке. Там пистолет. Черт. Придется рисковать. Лучше уж я, чем в меня.
Выхватил свой пистоль, прицелился, как мог на скаку. Тряска была ужасная, но в какой-то миг, поймав момент, пальнул. Бабах! Конь подо мной дернулся, я вжался в него, чтобы не слететь. Запах пороха ударил в ноздри.
Скакун идущего впереди сбился с галопа, резко захромал. Затормозил. Всадник всплеснул руками. Оружие, которое хотел выхватить, полетело в траву. Упало, затерялось.
Животное разворачивало, заносило боком. Правая задняя нога подгибалась, не справлялась с темпом. Он попытался подняться на дыбы, не смог. Дернулся и быстро завалился, рухнул. Назад и на правый бок.
Боярин попытался спрыгнуть, не успел. Его придавило тушей. конь бился, пытался встать, елозил по земле.
— Ааа! — Я услышал панический крик, переходящий ввой. — Ааа…
Всадника придавило и сейчас весом лошади вминало в грунт.
— Уф. боярин. — Напарник останавливался рядом.
Мы разъехались и стали двигаться к беглецу с двух сторон. Почти сразу я спешился. Как-то привычнее мне на своих двоих.
— Идем аккуратно. У него может быть еще пистоль или аркебуза под рукой. — проговорил и медленно повел коня вперед. — Давай с двух сторон. И сам в седле сиди, мало ли.
Раненный скакун продолжал сучить передними ногами. Подняться он уже не мог. Лужа крови растекалась в районе крупа и бедра. Он надрывно ржал, храпел.
— Твари! Суки! Всех убью! — Орал придавленный умирающим животным беглец.
Ему было больно, очень больно. Это чувствовалось по интонации. Нога сломана, скорее всего. А может быть и позвоночник. Но жив, а это хорошо.
Я подошел к голове животного. Приложил саблю и резко вонзил. Мучения завершились. Последние судороги и предсмертная агония остановилась. Наконец-то.
— Вы знаете, кто я? От кого послан! Да вас всех! Одним мановением. Одним! Слышите! Собаки! Псы!
Ну вот опять. Что же у них тут так любят зверинец этот. в который раз меня зовут псом? Ладно из уст татар такое слышать и всякой бандитской нечисти. Здесь же, благородный господи. Боярин и снова-здорово. Собака!
Придется и этого учить уму разуму.
Мой напарник подъехал со стороны конских ног. Навис над пытающимся выбраться. Осмотрелся по сторонам. Уперся взглядом, задумчиво. Я подходил с головы.
Артемий глянул на него, затем приподнялся на локте, повернулся, уставился на меня.
— Что, московит, узнал меня? — Голос мой звучал холодно.
— Ах ты шваль подзаборная. Мразь никчемная! — Он плюнул, пытаясь испачкать одежду.
Я переглянулся со служилым человеком. Лицо того усталое не выражало никаких эмоций.
В два шага подошел к орущему так, чтобы он не могу пырнуть меня ножом. Огнестрельного оружия в его руках и подле него не имелось. Встал над головой и без сильного замаха врезал ногой прямо в лицо. Как опытный футболист дает легкий пас в командной игре. Так, чтобы шею не сломать, не убить, но проучить.
— Ааа…
Кровь, сопли, слюни полились на траву. Хорошо. Даже зубы ему не выбил.
Следующий удар был направлен в район спины, потом в живот. Он продолжал орать. Я присел над ним. Понял, что напасть он уже не может, не в силах. Да и доброй стали рядом не видно.
— Ты ошибся, московит. — Говорил холодно, уверенно. — Я Игорь Васильевич Данилов. Так меня зовут. Боярин я.
— У… Ууу…
— Товарищ, давай как, вытащим этого беглеца из-под лошади.
Служилый человек спешился. Подошел, приподнял навалившуюся на ногу нашего пленника тушу. Было тяжело, он пыхтел, но старался, что есть сил. Я потянул беглеца за плечи. Тот был в сознании, но видимо мои удары совершенно выбели его из колеи. Не привык он испытывать боль. Не того полета птицей был. Не сопротивлялся и не помогал.
Вытащил, перевалил на живот. Ткнул для остраски мордой в землю и неспешно начал вязать руки. Еще один ценный пленник в нашу честную компанию. Это же всех их допрашивать. Времени то сколько уйдет.
— Снимай все с лошади. Пригодится. — Подумал мгновение, добавил. — На мою грузи, а мы пешком пройдемся.
— Да, боярин.
Я решил изучить, что у нового пленника с ногой. Присел, дотронулся, начал прощупывать. Тот дергался, стонал. Бедренная кость повреждена. Вроде бы без смещения. В остальном ссадины и шишки. Не так страшно. Может даже перелома нет — трещина или очень сильный ушиб.
Не помрет, это точно, а говорить очно сможет.
