— А разъезд этого, атамана Жука, куда делся?
— Так это… Может, они дальше ушли. За день или за два. Там, где Хворостань в Дон впадает, чуть ниже, озер много. Может, туда.
— Говорить пробовали?
— Да, они нашего не знают… — Покачал головой боец. — Совсем.
— Молодцы, сотоварищи, давайте отдыхайте, ешьте. Сейчас будет все, горячее.
— Спасибо, воевода.
Я подошел к татарам.
— Э, как звать? Есть хочешь?
Лицо стоящего рядом разведчика исказилось недовольной гримасой. Кормить еще этих басурман. Но, вопрос такой имел смысл, потому что татарин мог знать про это место и понимать, что здесь не его враги. А раз кушать предлагают, выключить режим — «не разуметь по-русски», ответить что-то адекватное.
— У-рус. — Прошипел один из пленников. — Шайтан бла-бла.
Язык показал, сплюнул.
Диалог не пошел, речи нашей они все же не понимают. Хреново.
Здесь в воротах показался один из братьев, тот самый, которого на месте я не нашел. Здоровый.
— Воевода, я если что по-ихнему немного разумею.
Вот это дело, это славно. Мы переглянулись с Тренко, тот пожал плечами, улыбнулся.
— Так, давай сюда, спроси у них, кто такие, чего близ лагеря делали и где полководец их. Только так спрашивай, про Кан-Темира Мурзу отдельно, а про Джанибека потом.
Пленники, услышав знакомые имена, завозились, переглянулись.
— Сделаю, воевода.
Они обменялись несколькими фразами, перебежчик повернулся ко мне, заговорил:
— Помимо ругани и проклятий, говорят, что шли они от Кан-Темира. Сказать тут, что ровно три дня есть у атамана на то, чтобы достроить все. Доделать. Что его личный, мурзы то есть… — Он сбился, помялся, произнес. — Воевода, я слово не знаю, думаю что-то типа, мудрец. Не их этот, мулла, а какое-то слово иное. Не ведаю. В общем, мудрый человек…
— Колдун может?
Говоривший кашлянул, перекрестился.
— Может и колдун, воевода. В общем, он что-то там по небу, по звездам, по траве и воде смотрел… Сказал три дня, и идти надо. На четвертый Дон перейти и тогда Кровавый меч, это прозвище их Кан-Темира, славой себя покроет.
— Три дня, значит. — Я почесал затылок. — А что Джанибек? Он где с основным войском.
— Так это… Сейчас.
Они вновь стали говорить на неведомом мне татарском. Обменялись еще несколькими фразами. Степняки шипели, злились, ярились.
— Выходит, вдоль Хворостани на восход вся орда растянулась. Там еще одна речка есть, Красная. Вот там, вроде как так.
Эти двое подтверждают то, что я и думал.
Обычно татары большими силами ходят не здесь. Ногайский шлях восточнее. Прочие крупные дороги идут через Оскол, Белгород и Елец. Через воронежские земли только Мамай шел. И, по легендам Батый, через Червленый Яр и Воронеж на Рязань.
Хм… Может быть, приемный сын хана Джанибек, вкладывает что-то сакральное в этот поход.
Ветер поднялся еще сильнее.
— Все внутрь, коней в конюшню, почистить после такой долгой скачки. — Отдал я приказ. — Этих двоих тоже куда-то пристроить. Ждем Пантелея с отрядом.
Мы все сокрылись в остроге. Набились в строения, укрылись от непогоды. Под дождем остались только те, кто несли караульную службу.
В средней комнате терема было натоплено и тепло. Девушки подавали приготовленный завтрак. Работали, хлопотали не покладая рук. Но у меня, как ни странно, для молодого организма, кусок в горло не лез. Думал, что делать и как. Выбор был сложный, тяжелый, рискованный. Но, иного выхода не находилось.
Ставить на кон придется все. Все, что есть и себя в первую очередь. Иначе никак.
— Филка, Тренко, отойдем. — Проговорил, повлек их в покои атамана, которые теперь по праву считал своими.
Надо бы их еще обыскать, да что-то некогда. Времени нет совсем.
— Собратья мои, сотоварищи, други. — Начал я. — Дело сложное. Через три дня вся армада татарская подойдет сюда.
Лица двух сотников посуровели. Я молчал, смотрел на них. Первым не выдержал предводитель детей боярских.
— Игорь, мы тебе клятву давали, присягали, но… Самоубийство же это. Нас здесь, даже если всех приведем, всех, вот совсем. Меньше тысячи будет. А их? Десять? Пятнадцать?
— Дело иное. Если мы их тут не остановим и не разобьем, други. Они же дальше пойдут и сколько пожгут?
Сотники качали головами в глазах я их видел неуверенность и страх. Понимал их. Когда соотношение один к десяти, это верная смерть, но я от них иного просить собирался.
Заговорил, начал пояснять. Минут пятнадцать растолковывал.
— Верная смерть, Игорь. — Покачал головой Тренко. — Они тебя не отпустят.
— Если от моей жизни зависит, повернут татары или нет, я готов рискнуть. — Я сжал кулаки. — Долго думал, други, решил.
— Лихой ты, боярин, ох лихой.
— Поглядим. От вас тоже кое-что потребуется.
Я начал излагать им вторую часть плана. Они хмурились, качали головами. Филка в какой-то момент тоже стал мысли свои инженерные подсказывать.
Смотрел на него. Вроде здоров, обошлось для него ночное приключение небольшим насморком.
