— Располагайтесь, товарищи. Отобедаем и поговорим. — Указал сотникам за стол, добавил. — Я сейчас. С дороги переоденусь только.
Зашли вдвоем в комнату. Я начал расстегивать ремни, удерживающие броню. Сбросить это бремя хотелось сильно. Слуга помогал, пыхтел, тянул, орудовал ловко. Наконец-то сталь спала с моих плеч. Чувство, что крылья выросли за спиной, пришло сразу же. Сделал шаг — словно подпрыгнул. Второй, здесь и сам поверишь, что ангел в тебя вселился. Как же без этого груза хорошо-то!
Следом я скинул кафтан, передал Ваньке. Смердела одежда изрядно. Еще бы — через сколько я во всем этом прошел без бани. Поглядел по сторонам, одежды здесь было прилично, да и размер вроде мой. Жук не был дорожным увальнем, да и хранилось тут не только его, но и, судя по всему, награбленное.
— Банька скоро?
— Не гневись, хозяин. Она тут малая, не топили еще, обед же. Его сперва.
— Ясно.
— Как сядешь, я мигом
Стащил с себя грязную рубаху, обтерся ей, кинул в угол. Нашел глазами трофейную, натянул через голову. Верхнюю одежду пока одевать не стал, после бани все. Перепоясываться тоже. Отдохнуть надо, телу дать.
— В порядок привести, почистить. — Указал на грязное и железо.
— Будет сделано, хозяин.
— Как оно тут? — Спросил я, чуть снизив тембр голоса.
Перед выходом к обеду надо чуть отдышаться, в себя прийти, а еще слугу верного послушать. Вдруг чего умного скажет.
— Да как. Лагерь окапывается, все что-то строят. Мы что же, хозяин, врага ждем?
— Его самого, татар.
— Это, это… — Он побледнел, отпрянул.
— Ты не бойся. Одолеем мы их.
Он не разделял моей уверенности. Икнул, продолжал трястись. Я перевел разговор на иную тему:
— Глашка как? Чего это ее остальные приняли?
— Да чего, хозяин… Бабы они же отходчивые, хоть и злые. Поговорил, объяснил, урезонил… — Он уставился на меня, на лице появилось какое-то слегка дурацкое выражение. — Хороша девка, да. Хоть и с синяком под глазом, но все же. Вам ее в баню…
— Чего? — Я даже не думал об этом. Тут война на дворе, проблем вагон и малая тележка, а мне в постель слуга какую-то девку пристраивает. Нет уж извольте, я как-то сам решу свои вопросы по этой части. Без всяких слуг и их помощи.
— Так это, вы же раньше…
— Ванька, то раньше было. Забыли про Глашку, понял? Не люба мне. Жених у нее.
— А, так-то да, жених. — Слуга мой выглядел несколько опешившим. — Милуются они, в переглядки играют. А другие завидуют.
Ох, женская доля. Одна мужика урвала, остальные на нее ополчились. Но мне до этого…
— Закрыли бабью тему. Еще чего расскажешь, интересного? Что приметил? Я же тебя просил по сторонам смотреть, слушать все. Еще в городе. Скажешь чего?
— Так это, цены я разузнал, по лавкам там походил…
— Хорошо, но это потом. Раз ничего важного, то есть пойдем. А то желудок склеится.
Вышли. Он тут же метнулся к плите. Выдал нагоняй за нерасторопности, принялся командовать организацией поварского дела.
Я сел во главе стола. Сотники расположились по обе стороны. Тренко справа, Филка слева. Девушки несли к обеду то, что пока было готово. Хлеб, соленья, колбасу вяленую из запасов атаманских.
— Значит так. — Я придвинул миску с кусками рубленой колбаски.
Дальше говорить не мог. Рот наполнился слюной, в животе заурчало, есть хотелось невероятно. Вгрызся. Ммм, пряный, сочный, солоноватый вкус мяса. Прилично чувствовался чеснок, какая-то зелень и копченость. Начал жевать, тут же отправил в рот капусту квашеную. Старую, хорошо так пропитавшуюся, мягкую, почти не хрустящую. Насыщенный кислый вкус сильно контрастировал с мясным блюдом, дополнял его.
Объедение.
Отломил кусок хлеба. В нос ударил столь приятный ржаной аромат. Жевал все, оторваться не мог.
Сотники переглянулись, поняли, что от меня сейчас слова не добьешься. Филка заговорил:
— Ямок на дороге, на просеке нарыли много, сотни. Колов наточили, все маскируем сейчас. По холму тоже почти все готово, порох только ждем. Без него то, как бы не завершена идея. Надолбы мы повредили, особо не старались. Время, как ты и сказал, боярин, не тратили. Размоет за лето, это точно. Засеку сейчас ставим, за ней лагерь. Там тоже места отхода готовим, лодки. Пушки четыре небольшие привезли, ждем еще. Сейчас, после обеда, должно быть.
Он перевел дыхание.
— Силы идут, люди из города по воде прибывают. Рать посошную копьями вооружили, сколько смогли собрать, тоже к ночи будут. Ну и Яков Ключев идет с людьми.
— Сколько всего? — Я прожевал очередную порцию, спросил о самом важном.
— Город вообще без прикрытия же нельзя. — Он опустил глаза. Замешкался.
В разговор Тренко включился, как человек военный и знающий организацию войска лучше.
— Я вчера, как ты ушел, плавал сам в Воронеж, по твоему указу. Говорил. Мои все будут, сотня выходит. Беломестные казаки без малого отряда, это еще сотня, прямо ровно. Стрельцов к тем, что с нами пошли еще тридцать человек, итого неполная сотня. — Он покачал головой, — Остальные город стеречь будут, на них вся надежда, если с нами что.
— Еще.
