Простукивая пол, я понял, именно здесь есть присыпанная землей дверца. Спуск в погребок или люк. Достал нож, ткнул. Примерно с палец толщиной земля, дальше клинок упирается в дерево. Начал копать, скрести. Вскоре очистил деревянную крышку размером чуть больше, чем полметра на полметра. Подцепил клинком, аккуратно приподнял. Гранат с чекой в это время не было. Но вдруг там пакость какая-то придуманная. Самострел в рожу выстрелит и привет.
Прощупал края. Смотреть при свете факела было очень неудобно и не эффективно.
Ловушки не было. Видимо, не думали местные, что кто-то полезет сюда. А для случайных глаз спрятали хорошо. Даже я со своим опытом нашел с трудом.
Лестницы не было. Углубление примерно на метр, обложено деревом и шкурами, чтобы влага не попадала. Эдакий колодец. А там кое-что интересное.
Мешочки. Я вытащил один, взвесил. Прилично так, где-то грамм двести, плюс-минус. Открыл — монеты, серебро.
Пантелей за спиной аж хрюкнул. Я пристально посмотрел на него.
— Никому.
— Да, боярин, могила я.
— На дело пойдут.
Я извлек все. По весу — килограмма три, расфасованных по пятнадцати мешочкам примерно одинаково. Прилично так. В ценах, валюте и курсе я пока не разобрался, некогда было. Но три килограмма драгоценного металла, это много. Даже по меркам моего времени — деньги не малые. Жаль не золото, но дареному коню… Как известно.
Помимо монет присутствовало еще два ларца. Один, красиво отделанный каменьями, стоял на втором. Откуда он здесь у такой голытьбы? Кого они ограбили? Под ним — простой и весьма увесистый сундучок, больше похожий на ящик с приделанной наспех на петлях крышкой.
Вынул оба. Замков нет и там, и там.
Ну что, начнем с того что не привлекает глаз. Открыл, глянул.
Перстни, пуговицы, камушки россыпью, мелкие. Какие-то несложные украшения, перья, брошки, заколки. Все это представляло некоторую ценность, но не выглядело дорогим. Больше медь, немного серебра. Золота не было вовсе.
Видимо, все это было отобрано и снято у жертв разбоя. Хозяевам вернуть будет проблематично. Многие из них, если не все — кормят червей. Не просто же так они расстались со своим имуществом. Искать наследников — затея глупая.
Значит, пойдет в казну. Там оно мне ой как пригодится для дальнейших действий.
Я захлопнул сундучок, поставил его на землю.
— Давай, Пантелей, свети получше. — Улыбнулся я.
Он смотрел на ларец с нарастающим интересом.
Аккуратно открыл. Как и думал — переписка. В темноте читать неудобно. Но, я решил глянуть хотя бы парочку.
Верхнее, заляпанное запекшейся кровью, имело печать, больше похожую на какой-то ку-эр код. Что за ерунда? Не вскрыто, повреждений сургуча нет. Повертел в руках, подумал. Ломать печать смысла нет. Испорчу только. Пойму-ли что? Не факт. Лучше утром глянуть или у знающих людей поспрашивать.
Татарская может писанина?
Догадка мне понравилась. Именно это письмо я сунул за пазуху. Один степняк у нас здесь в плену сидит. Его и спросим.
Что там еще?
Письма. Много. Штук тридцать, может, даже сорок. Разные по размеру и формату. Бумага тоже отличается. Некоторые, что снизу — слегка сырые. Часть с печатями, часть без. Где-то сургуч сломан. Но увидеть оттиск почти на всех можно. Различные гербы, в которых я мало чего понимал.
Откуда у ведьмы столько писем? Даже нет, у винокура в подполе. Чудно. Кому они принадлежат и кому направлены? Это все требует четкого и долгого анализа. Сейчас заниматься бессмысленно, потрачу время и глаза сломаю. Лучше отложить до утра. А еще лучше до самого Воронежа. Там найти писаря, Савелий подойдет, и ему выдать все это добро. Пускай переводит, расшифровывает, а потом доложит.
— Письмо какое-то. — Проворчал Пантелей.
М-да, да ты прямо капитан очевидность. Я усмехнулся вполне добродушно.
— Так, товарищ. — Про деньги никому не слово. — Всем жалование выдам, как вернемся. Все посчитаем, учтем, никого не обижу.
— Ясно, боярин.
Хорошо, что с ним ходить стал. Пошел бы с кем иным, вопросов могло появиться много. Ладно, все это в свой вещевой мешок сложу. Он же опустел. Три подарочка я из него извлек и, так сказать, вручил.
Шкатулка с письмами туда тоже влезет. А вот большой сундучок уже нет.
Коней у нас теперь много, погрузим. Как-то приторочим. Жаль телеги нет, на ней бы мы точно увезли прямо совсем все ценное.
— Хватай и пошли.
Пантелей неуклюже перехватил факел, взял сундучок с награбленным. Мы вышли, осмотрелись и торопливым шагом двинулись к костру.
Там нас встречал Григорий. Он уставился на своего земляка и его ношу. Левая бровь поползла кверху.
— Это что?
— Награбленное. Все опишем и в казну. — Проговорил я спокойно. — Всем участникам рейда жалование. И, думаю, премиальные.
Он кивнул в ответ, заговорил. Начал отчитываться о проделанной работе.
— Коней я в конюшне посчитал. Худо бедно успокоил. Их там десять, татарских. Хорошие, прямо добрые скакуны. Предлагаю завтра на них обратно всем и возвращаться. Еще десяток поплоше. Типа наших. — Он вздохнул, покачал головой. — Дожили, кони у служилых людей, как у лиходеев последних.
— Ничего, Григорий, заживем скоро. — Улыбнулся я. — Что еще?
