В апреле 1958 года его приглашают на Всемирную выставку в Брюссель, где он выступает в роли пресс-атташе конголезского павильона и гида. Посетителям надо было подробно объяснять, из какого дерева изготовлена пирога, как охотятся на крокодилов, из каких шкур сделан барабан, как приготовить пищу из банановой муки и т. д. В парке Хейсель, что на северной окраине Брюсселя, было оборудовано семь просторных павильонов, экспонаты которых были доставлены из Бельгийского Конго. Знаменитый Атомиум, сооруженный бельгийским архитектором Ватеркейном, представляет собой в 160 миллиардов раз увеличенную молекулу железа. Об этом говорится в путеводителе и в статьях о брюссельской выставке, публикуемых в энциклопедиях. Во сколько раз были раздуты успехи Бельгии в специальной выставке под названием «50 лет социальной, экономической и миссионерской работы в Конго», подсчитать никому не удалось…
Жозеф Мобуту показывал посетителям настоящий тропический сад с искусственным обогревом почвы, водил по «типичной» конголезской деревне. Чем-то он себя зарекомендовал, кому-то понравилась его выставочная деятельность. Его определяют в Бельгийский институт журналистики с намерением устроить потом в информационном агентстве Конго. Однако, не окончив курса, Мобуту переходит в Институт социальных наук. В это время он вступает в партию Патриса Лумумбы. Мобуту и представлял Национальное движение Конго на экономической конференции.
Экономические переговоры велись весь апрель и май. Бельгийская финансовая олигархия одержала полную победу над «студентиками», как пренебрежительно называли в Брюсселе конголезских делегатов. Будущему конголезскому правительству вменялось в обязанность строгое соблюдение всех заключенных ранее соглашений с иностранными компаниями. Иными словами, власти независимого Конго в экономических вопросах должны были выполнять функции генерал-губернаторства. За Бельгией сохранялось право на свободный экспорт и импорт. Не исключалась возможность ограниченной экспроприации при условии полного выкупа отдельного предприятия или целой компании. Бельгийские советники предложили создать «Общество развития», с чем согласилась конголезская сторона. Новая организация наделялась необычайно широкими полномочиями в области контроля за всей экономической деятельностью в стране. Капитал общества должен состоять из бельгийских и конголезских вкладов. Но правительство Конго не располагало никакими капиталами. Выход был найден в том, что будущее суверенное Конго передаст «конголезский портфель» в распоряжение вновь создаваемой финансовой организаций. После этого бельгийские монополии сняли все свои претензии к своему правительству, которое декларировало предоставление независимости Конго. То, что, казалось, было проиграно бельгийскими политиками на Конференции круглого стола, с лихвой компенсировано на экономических переговорах в Брюсселе. Это был реванш деловых кругов. Движимое благороднейшими побуждениями, как отмечала колониальная печать, бельгийское правительство решило принять на себя все расходы, связанные с торжествами по случаю независимости Конго…
Какая маленькая страна! Лумумбе захотелось поездить по Бельгии перед отъездом на родину. Он пригласил с собою конголезского студента Кордозо, у которого была автомашина. Отправились в путешествие. За один день успели побывать в Дамме, Генте, Брюгге, Антверпене. В крохотном городке Дамме задержались. Лумумба долго не отходил от памятника Тилю Уленшпигелю, стоящего напротив собора. «Во Фландрии, в Дамме, — читал по памяти Патрис, — когда май уже распускал лепестки на кустах боярышника, у Клааса родился сын Уленшпигель. Повитуха Катлина завернула его в теплые пеленки и, осмотрев головку, показала на кожицу:
— В сорочке родился, под счастливой звездой! — весело сказала она. Но тут же заохала, увидев на плече ребенка черное пятнышко…»
— Ты о чем, Патрис? — спросил Кордозо.
— Это священное место для Бельгии, — отвечал Лумумба. — Да и для нас тоже. Тиль — народный герой Фландрии. Борец за свободу. И Бельгия когда-то была в нашем положении — угнетенной. И у нее во времена оккупации были свои лесные братья — гёзы. Они сопротивлялись испанскому господству, уходили в лес и партизанили. Наши касайские симба, львы, похожи на них. У нас есть свои конголезские гёзы свободы. Тиль бродил по стране, сочинял песни и сам распевал их. Вот, послушайте:
— Браво, браво, — воскликнул Кордозо. — Вы поэт, Патрис, настоящий поэт!
