— Я благословляю тебя, Патрис, и надеюсь на успех. Ты не относишься к глубоко верующим людям, но ты сын нашего племени. Мы — братья…
— Я не отвергаю религию, отец Атанас, — стал защищаться Патрис. — Откуда это вы взяли, что я неверующий? Как руководитель политической партии я считаю, что школу надо отделить от церкви…
— А церковь от государства? — перебил его Атанас. — Как у коммунистов?
— Светское образование, как тебе хорошо известно, давно уже введено в большинстве буржуазных стран мира. Почему то же самое нельзя сделать у нас? Из-за боязни нелепых обвинений?
— Не горячись, Патрис. Я тебя понимаю, но поймет ли тебя простой народ? Я тебя очень прошу — продумай все, прежде чем поехать по стране. Беспокоюсь за тебя. Уж очень много приписывают тебе из того, чего ты никогда и нигде не говорил.
— Вот за это спасибо! Мы еще поговорим, Атанас. А куда ты спешишь?
— У моего велосипеда оборвалась цепь. Сам никак не смог починить. Пойду в мастерскую… Конечно, встретимся и поговорим. А как же! Ну, храни тебя бог…
Патрис Лумумба давно уже заметил эту закономерность: с приближением независимости росло число проблем, возникающих на конголезской почве, между самими жителями страны. Кроме конголезско-бельгийских отношений, так или иначе решаемых то в Брюсселе, то в Леопольдвиле политическими деятелями, существовали конголезские дела, касающиеся земель, расселения, положения племен и их представительности, оплаты батраков и постоянных рабочих и т. д. Общенациональная партия, каковой считало себя Национальное движение Конго, должна была отвечать народу на все эти запросы, и в этом состояла трудность. Мелким, трибальным организациям, претендующим на руководство незначительными родоплеменными образованиями, было значительно легче — их поле деятельности было ограничено, круг вопросов сужен.
Партия Лумумбы входила во все районы страны и вбирала в себя все ее большие и малые заботы. Многие собеседники Лумумбы ставили перед ним конкретные вопросы и ждали конкретных ответов. Необычайно запутанным было положение в конголезских профсоюзах. Разброд, пестрота, соперничество, отсутствие единого центра. Странно, что Ассоциация служащих колонии АФАК открыто выступила против независимости. Профсоюзы были раздроблены по профессиям, по провинциям, по связям с бельгийскими профессиональными союзами. Конфедерация христианских профсоюзов Бельгии насаждала в Конго подчиненные ей профсоюзы. Профсоюзная федерация Катанги слилась в единый центр и действовала под руководством Всеобщей федопации профсоюзов Бельгии.
В Конго прибывали профсоюзные боссы из Брюсселя. В начале 1959 года оформился Национальный союз трудящихся Конго, который сделал шаг к размежеванию профсоюзного движения колонии и метрополии. Заявка на самостоятельность была встречена в штыки: новый профсоюз подвергся резкой критике за то, что ставил своей целью разрешение не только экономических, но и политических проблем. Лумумба часто встречался с секретарем Национального Союза трудящихся Конго Антуаном Чиманга. Двадцатитрехлетний руководитель «политического союза», как его окрестили лидеры других профсоюзов, обратил на себя внимание антиколониальными выступлениями. Он требовал введения равной оплаты европейским и конголезским рабочим. Факты, приводимые им, были убедительными и давали полную картину угнетения. Средняя заработная плата конголезца в 1958 году была меньше, чем у европейца, в 30 с лишним раз! Миллионная армия конголезских чиновников и служащих получала столько же, сколько выплачивалось 24 тысячам европейцев, занятых в колониальной администрации. Бельгийцы в Конго зарабатывали в три, четыре и более раз больше, чем их коллеги на таких же постах в Бельгии. И это при условии равенства конголезского и бельгийского франков!
Христианские профсоюзы осуществляли свою деятельность в тесном контакте с предпринимателями и компаниями. Они пропагандировали лозунг: «Рабочий класс Конго, как молодой и неопытный, необходимо охранять как от чуждого влияния извне, так и от собственных заблуждений». Ассоциация африканских средних классов, созданная администрацией, подхватила это теоретическое новшество и стала внедрять его в практику. В леопольдвильских поселках Дамье, Барумбу, Сен-Жан, где проживали конголезские рабочие и служащие, развернулось строительство макомено — домиков из сырого кирпича. В них вселялись семьи африканцев. Колониальная администрация создала специальное Управление африканских поселков, куда были привлечены и африканцы. Там работал Жозеф Илео, редактор ежемесячника «Консьянс африкэн», со страниц которого раздавались неясные призывы, вроде: «Мы хотим быть цивилизованными конголезцами, а не чернокожими европейцами».
