На Конго обрушился политический водопад. Многим казалось, что пирогу вот-вот разобьет вдребезги, и иные седоки уже поглядывали, как бы им сойти с нее без особого риска для себя. Символом правого конголезского дела оставалось имя Патриса Лумумбы. Его фантастическую работоспособность отмечали обозреватели Запада. Его политическая честность обращала на себя внимание всех, кто интересовался его личностью издалека, кто наблюдал за ним вблизи. В «Пари-жур» была опубликована статья, содержащая такое заключение: «В стране, не обладающей политической культурой, это единственный человек с врожденным политическим чутьем. В этом у него нет равноценных противников. Лумумба всегда идет на несколько шагов впереди самых хитроумных своих врагов».
Все обращалось против него, а он не сдавался. Фронт борьбы расширялся чуть ли не с каждым днем. Бельгия с подпорками НАТО. Моиз Чомбе с опорой на монополистическую пирамиду всего мира, а тут еще командование войсками ООН, генеральный секретарь, его бесчисленные эмиссары. «Голубые каски» обосновывались в Конго: вскоре численность ооновских солдат достигла 20 тысяч. Лучшие гостиницы Леопольдвиля и других конголезских городов были забиты гражданскими служащими ООН, административный аппарат которой составлял около 1500 человек. В Конго находились подразделения Индии, Эфиопии, Ганы, Гвинеи, Нигерии, Туниса, Либерии, Малайи, Сьерра-Леоне, Швеции и Ирландии. Национальная и политическая пестрота этих частей создавали дополнительные трудности для конголезского правительства. Из Катанги появились сообщения об иностранных наемниках, навербованных представителями Моиза Чомбе. Круг проблем рос и рос… Элизабетвиль заполнялся военными, политическими, финансовыми и экономическими экспертами из Брюсселя.
Штабом командования ООН в Республике Конго был роскошный отель «Ройял». Фактически же центром, где определялась тактика командования, являлся отель «Леопольд» в Элизабетвиле. Доктор Банч, посетивший в начале августа Катангу, возвратился в Леопольдвиль, чтобы заявить о своих рекомендациях «прекратить операции в Катанге». Он ссылался на собственные переживания и эмоции, на «безоговорочные и непреклонные возражения господина Чомбе, его министров и вождей против прибытия войск Объединенных Наций».
Чомбе действительно устроил «водевиль устрашения» при встрече Ральфа Банча, который произвел сильное впечатление на бывшего американского генерала. Расплывшийся в улыбке Чомбе подошел к трапу, по которому спускался посланник генерального секретаря, облеченный широкими полномочиями. Чомбе сразу же сообщил Банчу, что в провинции объявлена мобилизация. Возводятся укрепления, состоящие из «трех неприступных линий обороны». В здании аэропорта Чомбе подвел Банча к вождям племен, вооруженных стрелами и луками. С антресолей бельгийские офицеры выкрикивали лозунги: «Долой Хаммаршельда! Долой американцев!» Вдоль полотна дороги от аэропорта к Элизабетвилю возвышались штабеля бочек из-под бензина, лежали мотки колючей проволоки: если войска ООН появятся в Катанге, объяснили Банчу, то на дорогах будут устраиваться завалы и заграждения. На улицах города шпалерами стояли «добровольцы»…
Хаммаршельд, получив депешу от Банча, отменил «Операцию Катанга», запросив Совет Безопасности «уточнить» его полномочия. В своем докладе Хаммаршельд предложил собственную интерпретацию решений Совета Безопасности по конголезскому вопросу, суть которой сводилась к тому, что «вооруженные силы Организации Объединенных Наций не могут быть использованы от имени центрального правительства для того, чтобы оказать давление на провинциальное правительство или заставить его силой придерживаться определенного образа действий». Генеральный секретарь ООН блокировал все действия своего командования в Конго по установлению контактов с властями центрального правительства, если это «идет в нарушение решений провинциального правительства».
14 августа Лумумба направил генеральному секретарю пространное письмо, в котором потребовал вывода из Катанги всех неафриканских войск, немедленной посылки туда марокканских, ганских, гвинейских, эфиопских, малийских, суданских, тунисских, либерийских и конголезских подразделений. «Переговоры, которые вы только что вели с господином Моизом Чомбе, — писал Лумумба, — служат убедительным доказательством того, что вы сами становитесь участником конфликта между мятежным правительством Катанги и законным правительством республики, что вы вмешиваетесь в этот конфликт и что вы используете войска ООН для того, чтобы повлиять на исход этого конфликта…»
Между Лумумбой и генеральным секретарем ООН завязалась оживленная переписка. В одном из своих посланий премьер Конго заявил о том, что правительство и народ потеряли доверие к Хаммаршельду. Последнему изменила выдержка: он отказался лететь в Нью-Йорк с делегацией конголезского правительства и покинул Леопольдвиль, не встретившись с Лумумбой.
