«Крайности сочинений», о которых писал Монтескье, порой ставили Патриса Лумумбу в тупик. Иные европейские авторы захваливали африканцев и превращали их в ангелов, лишенных недостатков. Другие отводили европейцам роль благодетелей. Третьи кляли на чем свет стоит и африканцев и европейцев. «Крайности сочинений» сказывались и влияли на мировоззрение учащихся, студентов, интеллигенции. В кругах эволюэ, к примеру, велись дискуссии о географических открытиях. Лумумба читал Генри Мортона Стэнли, Давида Ливингстона, Страбона, Марко Поло, Васко да Гама, Генри Джонстона и Альфреда Шарпа, Маринеля и Делькоммюна, Юнкера, Спика, Бейкера, Клаппертона и многих других открывателей Африки. Обилие имен. Но вызывало досаду то обстоятельство, что среди исследователей не было ни одного африканца. Это задевало патриотические чувства. Географическая карта пестрит европейскими именами. В Конго не было ни одного крупного города с местным названием: Леопольдвиль, Стэнливиль, Кокийавиль, Аль-бертвиль, Костерманвиль, Элизабетвиль... Континент, как утверждалось в школьных учебниках, открыт и исследован европейцами без участия африканцев. История целого континента началась с прихода европейцев. А что было до этого? Невежество, варварство, нищета и, как утверждают многие путешественники, людоедство...
Условность и натяжка в заслугах географических экспедиций бросалась в глаза. Вообще есть стремление всячески умалить вклад в географические открытия африканцев. Из отчетов следует, что знаменитые путешественники влекомы были какой-то интуицией, помогающей им совершать сенсационные открытия в дебрях Африки. Были случаи, когда африканский следопыт вел, что называется, за руку заморского пришельца, показывал все, что того интересовало, а в Европе «открытие» приписывалось тому или иному путешественнику. Европеец своим поведением зачастую отталкивал от себя население: африканцы или скрывались в лесу, или прикидывались ничего не знающими. И пошли домыслы о лености и косности африканцев. Под боком у них великие реки и озера, кратеры и горы, а они не знают об их существовании, и приходится европейцам заниматься открытиями! Эти приемы Лумумбе представлялись непорядочными. Происходило ограбление африканца. Расписывалась мнимая пассивность банту.
А как падки европейские авторы до африканского быта, до тайных обрядов! Лумумба и хохотал и возмущался, когда читал сочинения врачей и миссионеров об африканских свадьбах, об интимной стороне супружеской жизни и многоженстве. Сочинять глупости о каком-либо европейском народе небезопасно: автора могут высмеять, уличить в невежестве. В школе Лумумба с товарищами устраивали суд над такими«чгоре-авторами. Собирались на школьном дворе, избирали «трибунал», выносили приговор: книжку с небылицами об африканцах прокалывали копьем, затем клали на тачку и увозили на захоронение...
Свадьба самого Лумумбы была веселой и торжественной. Его избранница, Полин Опанга, покорила всех скромностью, учтивостью, уменьем вовремя сказать нужное слово. Это произошло в 1952 году. Лумумбе было 27 лет. Он всегда называл Полин «моя девочка», всегда — даже когда появились дети. Играли свадьбу дважды — в Стэнливиле и в родной деревне Оналуа. Приехали друзья из Леопольдвиля. Там функционировал кружок САКО — общество авторов и композиторов Конго. Был и театральный институт, вокруг которого группировались любители африканской музыки, пения и танцев. Артист Пьер Канку, прибывший в Стэнливиль со своей труппой, был родом из провинции Касаи и пел песни на языке чилуба. Он и открыл свадебные торжества...
...А книга о банту не давала ему покоя: он начал собирать материалы, намереваясь опубликовать ее в Брюсселе. Ему есть что рассказать и есть о чем поспорить... Нужно правильно понимать факты, природу вещей, как писал Монтескье. В Европе все еще удивляются, почему африканцы ходят в одних набедренных повязках...
Его друг Морис Мполо рассказывал, как много надо положить труда, чтобы приучить солдат носить обувь. При первой же возможности солдаты снимают ботинки, вешают их на штык и совершают многокилометровые переходы босиком. Настоящий африканский охотник никогда не пойдет в лес обутым: голая нога ступает мягко на землю, покрытую листьями и сушняком, и охотник бесшумно может приблизиться к хищнику на близкое расстояние. К слону, стоящему против ветра, можно подползти вплотную и рубануть тяжелым ножом по сухожилиям задних ног Слон оседает в беспомощности, крутится на месте, и охотники добивают его.
