Приятно было ходить по улице Независимости, главной магистрали Аккры. В стороны разбегались Тунисская, Ливийская, Суданская улицы. Внушительно выглядел Рангунский военный лагерь, названный так в память о пребывании ганских солдат в Бирме, сражавшихся в годы второй мировой войны в составе британских имперских подразделений. Лумумба посетил Легонский университет. Ректором был ганец. Он радушно встретил конголезского гостя, сам ходил с ним по аудиториям, рассказывал об учебных планах.
— Кстати, господин Лумумба, — пояснял он, — Легок означает «Холм мудрости». На редкость удачное название! Холм мудрости! Но одного Легона мало. Надо открывать новые учебные заведения. А где взять преподавателей? Одно тормозит другое. Вы у себя в Конго еще столкнетесь с такими же проблемами.
— Да, да, вы правы, — отвечал Лумумба. — У нас дело обстоит еще хуже. Отсталость предельная. Живем как бы в другом мире, не похожем на обычный. Начинать придется с азбуки...
Лумумба был приглашен в Гану на конференцию народов Африки. В то время Аккра была местом паломничества руководителей национально-освободительного движения, действовавших во всех концах материка. Легальным и нелегальным путем добирались они в независимую страну, чтобы изложить свои взгляды и требования, разоблачить махинации колонизаторов на юге и севере, западе и востоке. Пример Ганы вселял уверенность. Здесь текла своя, африканская жизнь, далекая от совершенства: по существу, в материальном отношении почти ничего не изменилось, но даже сама ее неустроенность при отсутствии английских колонизаторов не так тяготила народ. Слишком мал срок. Благополучие нации строится десятилетиями, веками.
Гана переживала подъем в сфере политической — области, где испокон веков делами вершили иностранцы. «Руки наши — голова чужая», — говорили африканцы про такое управление. Ганец отключался от участия в управлении собственной страной. «Африканец» и «политика» были понятиями несовместимыми. Ходила как притча фраза, сказанная одним европейским священником:
— Для африканца политика — что алтарь для женщины.
Суверенная Гана отбрасывала эти колониально-алтарные перегородки и выдвигала национальные кадры на все командные места в новом государстве. Правда, при этом происходил и другой процесс, который иностранные наблюдатели охарактеризовали как «перепроизводство политиков». Государственный аппарат формировался заново, и в его разветвленную сеть устремились и люди, мало или совсем не подготовленные к службе. Политика для многих представлялась самым легким занятием, где можно преуспеть, прослыв патриотом, националистом, борцом против проклятого колониализма. Наживая определенный политический капитал на собраниях, конференциях, своими выступлениями в печати, частными заверениями о поддержке утверждающегося независимого строя, такой африканец ничего конкретного не знал, но садился в любое кресло.
Когда доктор Кваме Нкрума пригласил конголезских делегатов на беседу, Патрис Лумумба поделился с ним этими наблюдениями. Кажется, глава независимой Ганы не только был готов к разговору на эту тему, но и желал этого разговора.
— И вы у себя столкнетесь с этими явлениями, — начал Нкрума. — Их не миновать. Избавившись от колониализма с его пороками, африканская страна в процессе построения независимости будет обрастать своими, африканскими болезнями. Такова диалектика развития. Буржуазные государства существуют сотни лет, а какие колоссальные ошибки совершают их парламенты, ассамблеи, премьеры и министры! А мы только начинаем делать первые шаги на государственном поприща и не гарантированы от недостатков. Вопрос стоит резко: что лучше — европейский специалист, отлично знающий свою профессию, или же африканец, не осведомленный в тонкостях этой же профессии, но преданный нам политически? Где-то мы идем на компромисс: у нас нет своих технических кадров, и в ряде случаев приходится заключать контракты с иностранцами. Есть и компромисс другого рода: мы менее требовательны к своим согражданам в смысле их профессиональной подготовленности, когда выдвигаем их на тот или иной пост. А что делать?..
Двадцать семь стран Африки были представлены в Гане, и большинство из них все еще находились под колониальным игом. С 5 по 13 декабря в Аккре обсуждались проблемы, связанные с избавлением континента от иностранного господства. Ораторы были разные: одни призывали к немедленной вооруженной борьбе «с помощью суверенной Ганы», другие рекомендовали мирный путь, путь переговоров и уговоров. Одни цитировали Маркса и Ленина, другие — библию и коран. Вспоминали Толстого, Ганди, учение о непротивлении злу. Призывы порвать с империалистическим Западом сменялись пожеланиями сотрудничать с ним. Разоблачение колониализма, сделанное в самых резких выражениях, соседствовало с напоминанием о его цивилизаторской миссии в странах африканского континента. Говорили на разных языках и в прямом и в переносном смысле. И все же это была одна африканская семья, члены которой по-разному глядели на мир и по-разному оценивали его явления.
