Г. Л.: Это не слухи, это их правило. Ведь и мы часто так поступали, обнаружив, что «крот» сбежал в матушку-Россию с нашей информацией. Конечно, мы заявляли, какие мы умные и что украденная у нас информация бесполезна, но все это было совсем не так.
В. (Второе бюро): А вам не могли подсунуть дезинформацию?
Г. Л.: До побега я пользовался полным доверием, поскольку вкладывал значительные деньги в их дело и был его сторонником. Зачем им давать мне ложные сведения? Но отвечу на ваш вопрос: да, конечно, такое возможно. Дезинформация, искаженная информация, ошибка человека или компьютера, попытка принять желаемое за действительное, игра воображения – все возможно. Это ваша работа – подтвердить достоверность информации или ее опровергнуть. Я привез вам материал – ваша задача оценить его».
Нокс Тэлбот внимательно вчитывался в слова агента. Ясно одно: сам Гарри Лэтем вызывал огромные сомнения. Все это чистое безумие, подтвержденное или неподтвержденное, все, кроме того, что нацистский вирус расползается по Германии. Директор ЦРУ отложил запись в сторону и перевел взгляд на восемь личных дел, веером разложенных на столе. Он читал и перечитывал каждое слово, но не находил никаких зацепок, ничего существенного. Надо взять каждое и, сконцентрировав внимание, попытаться читать
– Мистер Соренсон на третьей линии, сэр.
– Кто на первой и второй?
– Два продюсера с телевидения. Они хотят, чтобы вы выступили в дискуссионной программе по поводу расследований, которые проводит Управление.
– Я ушел обедать на месяц.
– Понимаю, сэр. Соединить с третьей линией или сказать то же самое?
– Нет, соедините… Привет, Уэс. Пожалуйста, не прибавляй мне неприятностей.
– Пойдем пообедаем, – сказал Соренсон. – Нам надо поговорить. Наедине.
– Я привлекаю внимание, старина, если ты этого до сих пор не заметил. Разве что ты согласишься пойти в ресторан в негритянской части города, где будешь выделяться больше, чем я.
– Исключаю оба варианта и предлагаю зоопарк в Рок-Крике. Птичий заповедник – там есть буфет с горячими сосисками. Его показали мне внуки. Неплохой, там подают даже соус чили.
– Когда?
– Срочно. Сможешь через двадцать минут?
– Постараюсь успеть.
Оливер Мосдейл, пятидесятилетний ученый, прикомандированный к министерству иностранных дел и видный советник британского министра иностранных дел, налил себе бренди, а молодая экономка набила трубку и подала ему.
– Благодарю, дитя мое, – сказал он, направляясь к большому кожаному креслу перед телевизором. Зажав трубку в зубах, он со вздохом уселся, поставил стакан на столик, вынул из кармана золотую данхилловскую зажигалку и закурил. – Вечер прошел ужасно скучно, – заметил Мосдейл. – Шеф, без сомнения, был пьян… уверен, canard а l’orange[67] была полита «Гаторад»… а эти идиоты из Казначейства урезают наш бюджет до такой степени, что мы не сможем представлять даже княжество Лихтенштейн, не то что Британскую империю в том виде, как она есть. Это не только глупо, но и вызывает крайнее раздражение.
– Бедный мой утеночек, – произнесла на кокни пышногрудая экономка лет двадцати с небольшим. – Ты слишком много работаешь, вот что.
– Пожалуйста, не упоминай об утках, дорогая.
– Чего?
– Ведь именно это я, видимо, ел за ужином.
– Извини… Давай-ка я помассирую тебе шею, тебе это всегда помогает. – Девушка наклонилась над хозяином. Ее пышные груди, выпиравшие из декольте, касались его затылка, а руки гладили шею и плечи.
–
– Стараюсь, дорогой Олли. Моя мать – умная старая курица, право. Она говорит, что мы, христиане, должны гордиться, что служим тем, кто лучше нас, потому что в Библии сказано: лучше давать, чем брать, или что-то такое.
– Тебе необязательно разговаривать, дорогое дитя, – прервал ее Мосдейл, хмурясь от раздражения. – Сейчас время новостей Би-би-си, не так ли? – Он взглянул на часы. – И в самом деле! Думаю, хватит массажа, милочка. Почему бы тебе не включить телевизор, а потом пойти наверх и принять ванну. Я приду к тебе позже, так что жди меня, ангел мой.
– Обязательно, Олли. И я надену ночную рубашечку, которая тебе так нравится. Видит бог, ее совсем просто надевать – она такая малюсенькая.
Экономка-наложница включила телевизор, послала Мосдейлу воздушный поцелуй и, покачивая бедрами, направилась к лестнице, ведущей наверх.
Диктор Би-би-си с бесстрастным лицом и голосом начал с последних событий на Балканах, перешел к новостям из Южной Африки, коротко коснулся достижений Королевской академии науки, сделав паузу, произнес фразу, заставившую Оливера Мосдейла выпрямиться и впериться в экран.
