Патрульные Апокалипсиса полностью

– Конечно, но пока следов не видно. Они приходили из швейцарского или кайманского банка с указанием, что данные о тайных счетах не должны раскрываться. Так теперь ведут дела.

– Я расследую, мсье, то, что происходит в Париже и его окрестностях, но не в международном масштабе.

– Тогда свяжите меня с тем, кто этим занимается.

– Вам придется обратиться на Ке-д’Орсе, Сервис этранже. Это не в моей компетенции.

– Я их найду.

В помещении появился Лэтем в форме и Карин де Фрис в светлом парике – они ступали осторожно, стараясь не наступать на обгоревшие листы.

– Что-нибудь выяснили? – спросил Дру.

– Немногое, но здесь наверняка было их гнездо, и отсюда они вели операции.

– Те, что напали на нас прошлой ночью? – спросила Карин.

– Почти уверен в этом, но куда они делись? – сказал Витковски.

– Monsieur l’Americain![79] – крикнул полицейский в штатском, выбегая из соседней комнаты. – Посмотрите, что я нашел под подушкой на кресле. Это письмо – начало письма.

– Дайте-ка сюда. – Полковник взял листок. – «Mein Liebchen, – начал, прищурясь, Витковски. – Heute Nacht ist recht schockernd…»

– Дайте мне, – попросила Карин, потеряв терпение, ибо полковник с трудом читал по-немецки. Она быстро перевела на английский: «Моя драгоценная, сегодня была ужаснейшая ночь. Мы должны немедленно уехать, чтобы не нанести ущерб нашему делу. Нам всем приходится страдать из-за чужих ошибок. Никто в Бонне не должен об этом знать, но мы летим в Южную Америку, где найдем прибежище, пока не сможем вернуться и продолжать борьбу. Я обожаю тебя… Закончу письмо потом – кто-то идет по коридору. Я отправлю письмо из аэро…» Дальше не прочесть – буквы слились.

– Аэропорт! – воскликнул Лэтем. – Но который? Какие авиакомпании летают в Южную Америку? Мы же можем перехватить беглецов!

– Забудь об этом, – сказал полковник. – Сейчас пятнадцать минут одиннадцатого, а самолеты двух десятков авиакомпаний вылетают между семью и десятью утра в двадцать или тридцать городов Южной Америки. Нам не достать мерзавцев. Однако есть в этом и кое-что позитивное. Наши убийцы поспешили убраться из Парижа, а их братишки в Бонне понятия об этом не имеют. И пока сюда не пришлют других, мы сможем передохнуть.

Герхард Крёгер был на грани безумия. За последние шесть часов он раз двенадцать звонил на склад «Авиньон», используя надлежащие коды, и всякий раз телефонистка отвечала ему, что все линии в контору «в данное время не работают. Наши компьютеры показывают, что телефоны отключены». Его протесты ничего не меняли. Ликвидаторы закрылись. Почему? Что произошло? Парижский Ноль-Пять говорил так уверенно: фотографии убитого будут вручены вам утром. Где они? И где парижский Пятый?

Не оставалось ничего, как связаться с Хансом Траупманом в Нюрнберге. Должен же кто-то знать, в чем дело!

– Какой идиотизм звонить мне сюда! – воскликнул Траупман. – У меня же нет здесь соответствующего телефона.

– Выбирать не приходится. Вы не можете так поступать со мной. Бонн не может себе этого позволить! Мне приказано найти то, что я создал, любой ценой, вплоть до использования так называемого «беспрецедентного опыта» наших коллег здесь, в Париже…

– Чего же вы еще хотите? – высокомерно спросил Траупман.

– Чего угодно, но в пределах разумного! Со мной возмутительно обращаются, дают одно обещание за другим, но их ничто не подкрепляет. Сейчас, например, я не могу даже добраться до наших коллег!

– У них своя, особая система связи, какую и положено иметь конфиденциальным консультантам.

– Я ею воспользовался. Телефонистка утверждает, что, судя по показаниям компьютеров, телефоны отключены и шнуры выдернуты из розеток. Что еще вам нужно, Ханс? Наши коллеги прекратили с нами связь, со всеми нами! Где они?

Прошло несколько секунд, прежде чем Траупман ответил:

– Если то, что вы говорите, соответствует истине, это весьма тревожно. Полагаю, вы звоните из отеля?

– Да.

– Оставайтесь на месте. Я поеду домой, свяжусь кое с кем и позвоню вам. Это займет немногим больше часа.

– Не важно. Я подожду.

Прошло почти два часа, прежде чем зазвонил телефон в «Лютеции».

Крёгер подскочил к аппарату.

– Произошло нечто крайне необычное. То, что вы сообщили, – верно… и это катастрофично. Единственный человек в Париже, который знает базу наших коллег, ездил к ним и обнаружил, что там полно полиции.

– Значит, наши коллеги действительно исчезли!

– Хуже того. Сегодня в четыре тридцать семь утра их «бухгалтер» позвонил в наш финансовый отдел и, изложив вполне правдоподобную, хоть и возмутительную, историю про женщин, молоденьких мальчишек, наркотики и высоких французских чинов, попросил перевести очень большую сумму денег, которая, конечно, будет потом занесена в соответствующую графу расходов.

– Но никакого «потом» не будет.

– Несомненно. Они трусы и предатели. Но мы их выследим, где бы они ни были.

– Это мне не поможет. Мой пациент вошел в критическую стадию. Что мне делать? Я должен его найти.