На обратном пути не было никаких приключений и Кальвадос всю дорогу размышлял, что ему говорить начальству и как его могут наказать за самовольную отлучку. Ведь если смотреть правде в глаза эта попытка попасть домой являлась по сути дезертирством со службы. А за дезертирство в любом мире, в любом времени по головке не гладили и пряником не поощряли.
Ир Гролс и капитан Кёрсп Парвиль в кабинете очень подробно его расспрашивали, чуть ли не о том, сколько шагов он сделал в одну сторону и сколько в другую. Справедливо считая, что признайся он об истинных мотивах своего поступка, его сочтут дезертиром и еще неизвестно какое наказание в СОУП за это положено, Кальвадос промолчал о том, что хотел вернуться в родной мир. Он выдал лишь часть правды: вышел на охоту, забрел интереса ради в незнакомые места и заблудился.
Пока патрульный рассказывал последние события, ир Гролс что-то обдумывая мерял шагами свой кабинет.
— Я вами очень недоволен ир Борсон. Вы служите у нас без малого два года, а всяких неприятностей, в которые вы успели влипнуть, уже достаточно собралось. Конечно, можно принять во внимание ваши заслуги перед СОУП, особенно раскрытие шпионажа. Но вы же понимаете, Кальвадос, — уже мягче сказал глава отдела, остановившись перед парнем, — уже не от меня зависит, понесете ли вы наказание за свой проступок. Кёрсп, выйди, пожалуйста, у меня к Кальвадосу пара личных вопросов.
Просьба вышла неожиданной и вряд ли сулила что-то хорошее. Так и оказалось.
— В отчете для главы Управления я, конечно, напишу в качестве причины твоей отлучки со службы то, что ты заблудился. Но мы с тобой прекрасно понимаем, что дело вовсе не в этом, — понизил голос ир Гролс. — Так ведь?
— Я... да, вы правы, — не стал уже отпираться Кальвадос, он вовремя вспомнил, что Пиррэт Гролс как выходец имеет одну способность и это эмпатия, благодаря которой он вполне мог догадаться, что подчиненный не все договаривает. — Но я ни о чем не жалею!
— Спасибо, что по крайней мере мне врать не стал.
Ир Гролс устало свалился в кресло за рабочим столом и, обхватив голову руками спросил, глядя на Кальвадоса:
— Вот что мне с вами делать ир Борсон? Как-то не ожидал, что быть начальником так тяжело...
— То, что и должны делать, в любом случае я приму наказание, — поднявшись со своего стула, Кальвадос направился к двери. — Я так понимаю, на сегодня это все?
— Да, можете идти. Я пока поставлю вас на дежурство у калитки. На неопределенный срок. Надеюсь, вы сможете на посту обдумать свой поступок. Минутку. Вы уверены, что те животные не относятся к фауне Империи? — неожиданно спросил ир Гролс, когда дверь за Кальвадосом уже почти закрылась.
— Пожалуй, уверен, — задумавшись на мгновение, ответил парень, вновь зайдя в кабинет.
— Тогда я отложу ваше наказание. Постарайтесь сегодня хоть приблизительно отыскать место всплеска и прочешите его с парнями. Сами понимаете, такое существо опасно оставлять в живых в нашем лесу.
На зачистку ир Парвиль собрал десяток Окриза, который эту неделю занимался
Общими стараниями и при помощи подробной карты Триззумского леса патрульные таки определили направление, в котором блуждал Кальвадос. Около трех часов спустя окончательно стемнело, они зажгли свечные фонари и наконец обнаружили то место, где парень слышал звуки звериной драки. В свете фонарей они увидели старые следы лап, уже немного присыпанные листьями и не такие четкие.
Обследовав поляну и ее окрестности, группа нашла и одного из участников той лесной драмы, правда уже почти съеденного то ли победителем, то ли местным зверьем. По останкам тяжело было определить, что же это за живность, но внушительные клыки, лобастый череп и длинные загнутые когти говорили о хищной природе зверя. Кальвадос взял на себя смелость предположить, что эта зверюга относилась к тому же виду, которая попыталась его преследовать.
Еще немного прочесав окрестности Кёрсп, посовещавшись с Окризом и Вергом, дал команду на обустройство лагеря. Решили заночевать прямо на поляне, а с утра продолжить поиски. Вокруг лагеря выставили дежурных, которые менялись сменами и разожгли костры. Несмотря на то, что прошло довольно много времени с того момента как зверь покинул поляну, что уменьшало вероятность его повторного появления здесь, люди оставались настороже, практически никому не спалось.
