— Мы долго слышали рев и топот чудовища, примерно часа полтора назад все стихло. Такие звуки доносились, будто он пол деревни сравнял с землей. Он то подходил, то вновь исчезал. Если, смотря на безумство своих близких и односельчан, никто из нас не решался выйти за пределы света и пойти за помощью, то после появления этого монстра преисподней тем более. Поэтому мы решили ждать восхода солнца, а потом уже попытаться что-то предпринять, при дневном-то свете сами понимаете, ночные кошмары не так страшны. Возблагодарим же светлое провидение, ниспославшее вас навстречу нашей беде, — закончил рассказывать дэум Тэррно и оставшиеся в живых жители Хомутков в благодарной молитве склонили головы, осеняя себя знаком Света. — А вы откуда? — вспомнив о приезжих, поинтересовался храмовник.
— Мы с братом Ургоном следовали как раз в Маренис. Путь неблизкий, ради безопасности на дороге мы присоединились к ир Гролсу и его отряду, — дэум Куно кивком головы указал на стоявшего чуть позади главу Триззумского отдела. — По долгу имперской службы их дорога тоже лежит в Маренис. Воля Единого направила нас сегодня через вашу деревню. Божественный Свет не оставит ваши души во тьме, а император не останется безразличен к вашим нуждам.
— Нам бы этот день пережить, что уж тут до императора, — хмуро подала голос одна тетка. — Детишки он голодные, да и холодно, чай не летняя ночь.
Обратив внимание на последние слова женщины, ир Гролс уже более внимательным взглядом осмотрел наскоро сооруженный лагерь. Зрелище действительно безрадостное: взрослые в основном прямо на земле сидят, детишки у кого на коленях, а где и на перевернутом ведре или небольшом камне. Мальчонка лет пяти до сих пор тихо всхлипывал, его обнимала девочка лет двенадцати, возможно сестра. Все кутаются любо в ту одежду, что на них была в момент бедствия, либо в ту, что успели раздобыть в этом хаосе, судя по красно-бурым пятнам на некоторых платках и кафтанах — снимали и с мертвых. Костра тут так и не развели — не из чего, а идти в темноте на ближайший двор за дровами в такой ситуации будет безумием. Лишь от нескольких факелов шло тепло, быстро рассеиваясь в ночи, и то многие уже догорали.
Вернувшись к своему коню, Пиррэт Гролс достал хлеб и вяленого мяса из припасов.
— Вот, разделите меж детьми, как обстановка прояснится, решим что делать со всеми вами, — сказал он, отдавая еду дэуму Тэррно. — Эй, Окриз, у тебя или ребят есть, что выпить покрепче? — Крикнул глава отдела в сторону патрульных.
Через пару минут десятник принес ему две малых дорожных фляги с крепким спиртным и еще еды. Ир Гролс отдал их деревенским, чтоб хоть чуток согрелись и успокоили нервы. Решив эту проблему, он вновь осмотрел пострадавших и решительно подошел к плачущему ребенку. Увидев, что к ним подходит суровый дядька, обвешанный оружием, да еще и командир большого отряда, девочка напряглась и еще крепче обняла мальчика. Ребенок же будто и не замечал ничего.
— Кошмар закончился, вы под защитой. Ну-ка, ты ведь уже большой, вытирай слезы, — положив руку ему на голову, тихо сказал ир Гролс. — С вами все будет в порядке.
Ребенок перестал всхлипывать и, размазывая по замурзанному лицу слезы, посмотрел на мужчину. Кальвадосу, глядя на эту картину вспомнилось, как ир Гролс и его утешал в первый день, когда он все-таки сорвался.
Хороший дар, полезный — умение даровать людям спокойствие и надежду.
Дэум Куно тем временем поговорив еще немного в сторонке с деревенским служителем, пошел с Ургоном осматривать и перевязывать возможные раны хомутчан. Кальвадос, потоптавшись на месте, решил тоже заняться делом и направился к ребятам Окриза, окруживших лагерь, не преминув при этом захватить ружье.
Наконец, когда уже ир Гролс вспомнил о посланном по дворам отряде и стал переживать, они вернулись. Как и после обхода Ухабицы лица у всех хмурые, руки со злости сами сжимались в кулаки.
— Что у вас? — поинтересовался глава отдела, отведя в сторону Гурнса.
— Как и в Ухабице, одни трупы, ворота пока нигде не открывали, может скотина выжившим пригодится. А так все чисто, никого...
— Угу, тогда давайте... — не успел ир Гролс послать отряд проверять следующую улицу, как через несколько домов чуть левее от площади что-то так грохнуло, что кони аж присели с перепугу на задние ноги, деревенские истошно завопили, а патрульные и некоторые мужики из хомутчан схватились за оружие.
— Черт... — начал было ругаться Кальвадос, чуть не выронив от неожиданности оружие, но тут же прикусил язык, потому как не стоило сейчас нечисть поминать, а в последнее время он стал малость суеверен.
Храмовники прикрикнули на голосящих женщин, еще не хватало истерики, тем более кто-то мог не выдержать напряжения и побежать искать укрытие в одном из домов, а это означало верную смерть. Дети сразу стихли, лишь глазенки испуганно поблескивали. Какое-то время люди напряженно вслушивались и, уже когда казалось, что все успокоилось, раздался рев.
