Большим минусом их жизни являлась немногочисленность горного народа, плохая рождаемость. И раз в несколько лет, самым представительным жителям (и правителю страны в том числе) приходилось отдавать своих дочерей замуж за жителей предгорий. Дочери горной долины жили в новой семье лишь определенное время, потом с детьми возвращались обратно.
Такая участь предстояла и ей. Не желая участвовать в поддержании генофонда своего народа, тем более такие браки заключались отнюдь не по любви, Тьюн решила сбежать. Погода в тот вечер не заладилась, но девушке это стало лишь на руку — мало кто нос сунет в непогоду. Да вот только она попала со своей птицей в непонятный туман, а потом все закрутилось, будто в смерче и она очнулась уже в зимнем лесу.
Стук в дверь отвлек ее полет воспоминаний и, грустно вздохнув из-за того, что их прервали, Кальвадос предложил посетителю войти.
— Вечер добрый, молодые люди, — в комнату вошел Бертон Алессоро. — Я только что приехал из Марениса, узнал, что ты очнулся, Кальвадос.
— Я пойду, спрошу у ер Шиолли не нужна ли ей помощь. Скоро ужин, — решив, что мужчинам есть о чем поговорить, Тьюн тактично оставила их одних.
— Вижу, контрольщику досталось, до сих пор в себя не пришел, — заглянув за ширму, сказал ир Алессоро, когда девушка вышла из комнаты.
— Да уж, ему не повезло, как и некоторым другим. Кстати, кхм… мне показалось, тогда на площади я видел кого-то из чистильщиков… погибшим… — неловко поинтересовался Кальвадос.
— Тебе не показалось, наш Артус погиб, — тяжело вздохнул ир Алессоро. Хотел подобраться поближе к хташу, чтоб подорвать заряд. Он у нас умел быть незаметным, да вот только с демоном такое не прошло. Достал Артуса, кираса б спасла от когтей — следы глубокие, но до тела не доставали. А вот ударом его отбросило очень сильно. Когда нашли, поняли, что шея сломана. Вот так бывает… Сегодня поутру поехали мы в Маренис, заказали надгробный камень, поставят уже без нас, как сделают. А завтра похорон. Везти никуда не станем, семью он так и не завел. Артус храбрый малый был, хоть и тихоня. Так что погребем недалеко от его последнего места битвы.
— Сочувствую вашей утрате… — тихо сказал Кальвадос. Тяжело сейчас чистильщикам — потеряв родной мир, терять здесь друзей, последнее самое дорогое, что у них оставалось от прошлого. Ир Алессоро выглядел крайне подавленным, обычно собранный и бравый офицер сейчас представлял печальное зрелище — мешки под глазами, ссутулившиеся плечи, более резко проступающие морщины на давно уже не молодом лице. — Как же вы теперь будете?
— А что теперь? Продолжим жить, как и раньше. Мы солдаты британской армии, и давно привыкли к мысли о возможной скорой смерти. Ничего, все люди рано или поздно умирают, вопрос лишь в том — как они умирают. Артусу повезло умереть, защищая других людей. Это гораздо лучше, чем, еще не поучаствовав ни в одном бою, умереть от болезни в полевом лагере, как бывало со многими солдатами, — с гордостью вспоминал о погибшем англичанин. — Нас теперь пятеро, но и сейчас мы сила! Так что повоюем парень, а ты выздоравливай. Рад, что ты-то цел. Все за тебя так переживали! Если б не твой уникальный дар, вышло б куда больше жертв.
Похлопав Кальвадоса по плечу, Бертон Алессоро поднялся с оставленного Тьюн табурета и направился к двери. Спина его вновь стала прямой.
А время для патрульного вновь потянулось медленно. Через пару минут безделья, он приподнялся на кровати, голова практически не болела, только немного ныли ребра. Устроившись поудобнее, он стал смотреть в окно позади кровати. Когда вошла Тьюн, вечер только начинался, а сейчас на улице уже изрядно стемнело. Комната, в которой они с полуэльфом находились, располагалась на втором этаже, а ее окно выходило на фасад дома. Над крыльцом уже горел фонарь, немного освещая двор. Но ничего для себя занимательного Кальвадос там не увидел, только отметил, что уже успел выпасть маленький снежок.
Внезапно в тишине комнаты, в углу возле двери послышался легкий шум. Повернув в ту сторону голову, парень присмотрелся. Свет лампы, которая стояла у него на прикроватном столике не доставал до того угла, но ему показалось, что там тень гораздо гуще и постепенно увеличивается в объеме. Не отрывая взгляда и с усиливающимся чувством беспокойства, Кальвадос потянулся к столику, где лежали его вещи и оружие. Нащупав на средней полке один из пистолетов, он на секунду отвлекся, сместив взгляд. Когда же, доставая оружие, вновь взглянул в сторону угла, в считанные мгновения тень стала больше и, материализуясь во что-то или в кого-то, прыгнула на него, перехватывая руку с пистолем.
Выстрелить ему не удалось. А тень полностью обрела очертания и теперь на нем сверху сидела весело скалящаяся Мириил. Одной рукой она держала его руку с оружием, а второй приложила палец к своим чувственным губам, подавая ему знак, чтоб не шумел.
