Утро выдалось хмурым и морозным, этой ночью тоже шел снег. Из его носа и ноздрей верного Фурма (как удачно, что коня перевели к торговцу из таверны, а то сейчас бы пришлось пешком по городу идти) вырывались облачка пара. Конь шел бодро и периодически вострил уши, — застоялся. Во внутреннем кармане постиранной рубахи привычно скрутился Зонтик, что привносило в душевное состояние молодого человека чувство покоя и налаженного хода вещей.
Двузубье просыпалось: на улицах встречались горожане, спешившие по своим делам, из пекарни уже доносился вкусный запах свежей выпечки, открывались ставни, погавкивали на прохожих собаки. Казалось, в городке вовсе и не случилось побоища пару дней назад. Лишь выехав на площадь, Кальвадос увидел последствия той ночи.
Мастеровые уже кое-где подлатали стены домов, по которым приходились удары хташа и вставили стекла в разбитые окна. Колодец практически собрали, осталось лишь установить назад разобранный барабан и навесить ведро с цепью. Снег и легкая изморозь немного скрыли следы пороха. Сидус выровняли, но новый камень на его верхушке еще не установили. «Интересно, неужели они выбросили тот кристалл, на который мы насадили демона?» — заметив отсутствие камня, подумал патрульный.
Центр площади Кальвадосу пришлось объезжать — мостовую только начали чинить, и он боялся, как бы Фурм не оступился о вывороченные из нее булыжники и проделанные копытами хташа рытвины. Задрав голову вверх, молодой человек осмотрел крыши — арбалеты тоже убрали.
Заехав во двор таверны, он нахмурился — места существенно поубавилось. Заслышав стук копыт, выбежал сонный мальчишка, кутаясь в старый кафтан.
— Чего изволите, ллойд? Откушать у нас можно, если вас не стеснят неудобства, а вот комнаты все заняты, — шмыгнув носом, сразу предупредил мальчишка.
— Комната мне не нужна, я по делу, — ответил он, спрыгивая с коня. — Лошадь есть куда поставить?
— Стойла заняты, ллойд, если ваш конь потерпит под временным навесом, я его отведу.
— Хорошо, — кивнул молодой человек, бросая служке пару медяков.
Несмотря на ранний час в общем зале присутствовало довольно много народу. Часть из них были в имперской военной форме, другие — просто в дорожной одежде и обвешанные оружием. Разглядывая их, Кальвадос решил, что возможно последние прибыли из Управления СОУП Марениса.
— Уважаемый, где остановился Пиррэт Гролс? Я из его команды, — обратился патрульный к зевающему трактирщику.
— Он снял несколько комнат, но сейчас ир Гролс в отдельном зале, — узнав молодого человека, ответил трактирщик, отчаянно пытаясь подавить зевоту. — Уж жду-не дождусь, когда вы съедете, — проворчал он вслед подходящему к двери Кальвадосу.
Патрульные встречали молодого человека с нескрываемой радостью, а от дружеских хлопков у него уже начали саднить плечи. Ир Гролс сдержанно улыбаясь, пригласил его за один общий стол, сдвинутый из тех, что находились в зале.
— Очень хорошо, что вы ир Борсон быстро пришли в себя, мы и так изрядно задержались. Думаю, завтра поутру можно выезжать обратно в Триззум. Да, и вот, — глава отдела протянул ему небольшой предмет, замотанный в тряпицу, — ребята решили на память тебе оставить.
— Что это? — размотав сверток, спросил парень. Перед ним лежал узкий матово-черный осколок с палец длиной.
— Кристалл Сидуса почернел от крови хташа, а этот кусок откололся, когда кристалл демонтировали, мы решили тебе на память оставить, все-таки устранение хташа в основном твоя заслуга, — объяснил Гурнс.
— А… ну ладно, — согласился парень, еще не зная толком, что станет делать с таким сувениром.
— Так, давайте я нашему герою пока вкратце расскажу о делах, потом налюбуетесь осколком.
Кальвадос послушно положил предмет в карман, ир Гролс начал рассказывать ему новости.
Из Марениса вчера приехал отряд СОУПцев, они помогали навести порядок в Двузубье, а часть из них отправится вместе с ними, как и дэум Куно, пока лечивший пострадавших в городе. Само возвращение в Триззум не обещало быть быстрым — некоторых раненых придется везти в повозке, никто не захотел оставаться. Тела погибших также забирали с собой.
Мысль о возвращении к работе все не давала покоя молодому человеку. Неужели жизнь вновь войдет в привычное русло? Хотя нет, привычной и такой как раньше она уже не будет, после всего пережитого.
Кальвадос никогда не отличался особым героизмом, он не склонен был «лезть на баррикады» в числе первых. Жизнь на Варидии научила его выполнять приказы старших, подчиняться более опытным. Да, он мог поделиться пришедшей кстати идеей, но, если б нашелся куда лучший исполнитель, чем он, молодой человек только обрадовался бы.
Та памятная ночь битвы с демоном и убийство им чернокнижника что-то изменили в нем. Это не была жажда адреналина, чувство превосходства в бою или облегчение от минувшей смерти. Сейчас, слушая ир Гролса и раздумывая над тем, чего он хочет, Кальвадос понял — все что угодно, лишь бы не изнывать от скуки на одном и том же месте. К тому же, он так и не повидал этот все еще новый для него мир.
