Уже утром следующего дня он привез ее на прием к известному медицинскому светиле, специалисту в области психических и нервных заболеваний. Светило – полный мужчина лет шестидесяти с постным, унылым лицом – внимательно выслушал Веру, пристально, вдумчиво в нее всматриваясь и так и этак, задал большое количество вопросов. Ширяев ждал его мнения со страхом и нетерпением, вызывающим дурноту. Светило настоятельно рекомендовал Вере лечь в клинику. Вера отвечала, что подумает. «Здесь и думать нечего! Удивляюсь, что вас еще раньше не положили», – сказал врач.
Уже дома между супругами произошел жаркий спор. Вера упрямо отказывалась от госпитализации. Она судорожно цеплялась за то, что ее связывало с прошлой жизнью, за свою комнату, за окружающую обстановку, за тот мир, в котором когда-то не было безвыходного горя и угрозы. Ширяев видел, что жена сгорает, как свеча; все это время он был как в каком-то тумане, ему почему-то казалось, что вот-вот найдется какое-то средство, которое победит, обуздает болезнь. Любая мимолетная перемена к лучшему воспринималась им как начало выздоровления, а когда болезнь опять заявляла о себе, он совсем терял голову.
Вере становилось хуже с каждым днем. У нее начались проблемы с пищеварением, появились кожные высыпания, которые её сильно пугали. Приступы происходили чаще и стали более затяжными. Их сопровождали звуковые галлюцинации. Шумовой бред начинался с отдаленного шторма, нараставшего с ужасающей быстротой. Надвигался разноголосый гул, которого нет в природе. Он заполнял мозг, причем Вера осознавала, что его не существует в реальности, этот вой стаи бесов бушует только в ней самой. Сознание бедной больной готово было взорваться, ей казалось – еще немного, и она не выдержит. Порой, когда уже совсем было невозможно терпеть раздирающую душу боль, ей приходило желание покончить со всем этим разом. Стремление встать на подоконник и броситься вон из окна представлялось Вере способом избавиться от страданий.
90-е годы надо называть не лихими, а святыми.
Для грабителей и насильников это святые годы, потому что можно было творить все.
11 августа 1999 г.,
около 22 часов, Москва
В ресторане известного фешенебельного отеля за большим столом банкетного зала отдыхала группа из восьми мужчин. Все они выглядели брутально, одеты были в солидные бренды, на руках мелькали золотые перстни, часы. Официанты обслуживали этих гостей внимательно и настороженно. Даже повар был поставлен в курс о присутствии этих личностей и подходил к приготовлению для них блюд особенно аккуратно. У входа на стуле восседал верзила охранник и устало посматривал по сторонам. Эти люди называли себя преступниками, но это не означало, что они считали себя негодяями, – у них была своя мораль.
– За удачу! – поднял тост Камбала – самый старший по возрасту и, как чувствовалось, по положению в компании мужчина лет пятидесяти, сухой и седой. На его смуглом азиатском лице шумно и опасно прожитая жизнь запечатлелась в глубоких морщинах и решительных линиях рта и подбородка.
Все выпили свои разномастные напитки. Атлетичный, с боксерскими плечами Карлос опрокинул свою рюмку в бокал с томатным соком, посыпал солью и пригубил.
– Ты туда ещё картошку кинь! – посоветовал ему утконосый Марик.
– И кипятильник! Суп – понял? – свари! – добавил Камбала.
Засмеялись. Через некоторое время принесли горячее.
– Это чё?! – спросил Марик у официанта, указывая на фрагменты своего жаркого.
– Полагаю, грибы, – робко ответил официант, всматриваясь в содержимое тарелки.
– А-а. Ладно… Тогда грыбы отседова!
Засмеялись опять. У Камбалы зазвонила трубка. Взглянув на экран, он сделал жест рукой, чтобы присутствующие замолчали, и показал высветившееся на экране имя Пончику, красномордому, вихрастому толстяку, второму старшему в их бригаде. Пончик подвинулся ближе, чтобы тоже слышать разговор. Камбала нажал «ответить».
– Алло!
– Здорово, Камбала!
– Привет, Антон!
– Как сам?
– Потихоньку. Ты как?
– По-разному. Начну сразу с ситуации! Барсик– кто такой?
– Бродяга, со мной работает.
– Так вот. У нас имеется коммерсант-строитель. Какие-то беспредельные рожи несколько месяцев назад похитили у него жену и получили единицу долларов за возврат. Придурки знали слово «миллион», его и назвали. Жену, пока держали, несколько дней рвали и насиловали, недавно она выбросилась из окна. Мы здесь кое-что пробили. Наколку на жену строителя дала его бывшая любовница Шахноза, которая сейчас живет с Барсиком. Далее, я думаю, все ясно! Ты в курсе этого?
– Нет.