Был погожий майский день. Только что прошел короткий дождик. Все дышало свежестью. «Хорошо, что нет жары, ее бы я сейчас не выдержал», – подумал Олег, жадно вдыхая прохладу. Прошло минут десять. Волнение возрастало в нем все сильней и сильней. Сердце грозило выскочить из груди. Тяжеленная спортивная сумка с деньгами висела у него на плече. Он вглядывался в людей. «Сейчас что-то должно произойти». Зазвонил мобильный, это был неизвестный номер.
– Садись в машину, включи аварийку и со скоростью тридцать километров езжай в сторону центра. Остальное узнаешь позже, – скомандовал тот же голос.
Олег направился к машине. Ноги казались ватными, у него было ощущение, что он идет по глубокому снегу.
«Мерседес» Ширяева медленно двинулся по шоссе. Олег понимал, что тем самым они проверяют, нет ли за ним хвоста. Эта медленная езда, мучительное ожидание еще больше утомили его. Когда он приблизился к трем вокзалам, ему позвонили опять.
– Паркуйся у Ярославского. Купи на вокзале билет до Александрова. Затем найди табло с расписанием пригородных поездов. У него стой. Понял?
– Да.
Олег купил билет и быстро разыскал нужное табло. Предстоящая поездка за город встревожила его окончательно. Гнетущая тяжесть шла от сердца к ногам. Неопределенность, нескончаемый ужас ожидания мутили его голову. Время текло. Вокруг Ширяева сновал, суетился вокзальный люд. Олег посмотрел на часы – он ждал уже минут тридцать. Раздался звонок – при каждом из них он вздрагивал, каждого боялся и каждого желал. Это были дальнейшие указания.
– Смотри на табло. Через пять минут в шестнадцать двадцать отправляется электричка на Александров… Видишь, с седьмого пути. Иди в нее во второй вагон с хвоста поезда. Садись там и жди.
В вагоне было мало народа. Электричка вскоре тронулась. Ширяеву представилась заброшенная платформа, приставленный к его горлу нож. «А может, все должно произойти здесь, в этом втором вагоне, – думал он, – ведь не случайно они настаивали, чтобы я шел именно сюда». Он внимательно разглядывал пассажиров: шумная компания курсантов военного училища, три женщины, старик с рюкзаком – все они особых подозрений не вызывали. Ширяев не мог спокойно сидеть на месте. Несколько раз звонил мобильный, он хватал трубку, но все это были его знакомые, он сразу их обрывал, просил позвонить вечером.
Вдруг дверь вагона с шумом открылась. Из тамбура, волоча за собой сумку на колесиках, ввалился долговязый, худой мужчина лет сорока со взъерошенными волосами и большими, как пельмени, ушами. Внутри Олега что-то оборвалось, он пожирал вошедшего взглядом. Тот тоже уставился на Ширяева выпученными сумасшедшими глазами, резко подошел к нему, сунул руку в свою сумку. Олег отпрянул. Долговязый вытащил листы с каким-то текстом и, открыв рот с редкими зубами-лопатами, неожиданно крикнул на весь вагон: «Анекдоты от Федота!» Поняв, в чем дело, Ширяев выдохнул и досадливо отмахнулся от продавца юмористического чтива. «Сотня лучших, специально отобранных анекдотов. Анекдоты про чукчей, армейские анекдоты, пошлые анекдоты про поручика Ржевского и Наташу Ростову, анекдоты про алкашей…» – орал долговязый, шагая между рядами и размахивая листами. Никто из пассажиров покупать анекдоты не захотел. Проехали Мытищи. Пассажиры входили и выходили, каждый раз стук открывающихся дверей внутри вагона отдавался у Олега в мозгу; обостренным от страха чутьем он улавливал любой шум, каждый нерв его дрожал от малейшего возгласа. Чтобы отвлечься, Ширяев стал смотреть в окно. Когда проезжали мимо утопающих в зелени, старых, почерневших дач, он заметил, что зацвела сирень. Олег любил это время года. С приходом теплых майских дней что-то живительное неуловимо проникает в воздух. Электричка часто разгонялась; Ширяев чувствовал, как легкий ветер дотрагивался до его лица. В Пушкине вышла ватага курсантов, после них сразу стало тихо.
Но эта тишина казалась Ширяеву зловещей, он болезненно ощущал ее. Вынужденное бездействие измотало его. Олег переживал, как бы что не сорвалось.
Как только поезд тронулся, оставив позади остановку «Платформа 43 километр», у него зазвонил телефон. На дисплее высветился номер Веры. Огненные мурашки посыпались по телу Олега…
– По поводу жены. – Это был уже другой голос, без всякого акцента, грубый, жесткий. – Иди в тамбур своего вагона в сторону головы поезда. Быстро. Мобильный не выключай.
Прилив страха, к которому примешивалось нетерпение, охватили Ширяева. Нервная волна мгновенно прошла по нему. В трансе, не позволив себе ни секунды колебаний, он вскочил с места. «Сейчас все разрешится…» Но, к удивлению Олега, тамбур оказался пустым, в нем было холодно, из выбитого полностью окна сильно сквозило.
– Смотри в окно, там где разбито, – командовал дальше голос.
Электричка шла через лес.
– Смотри внимательно, должен увидеть дерево, обвязанное белой простыней… Ну, видишь?
– Пока нет, – ответил Олег, голос его дрожал.
– Смотри… не пропусти.
– Все, вижу!
– Через сто метров будет такое же. Приготовься, у него бросишь в окно сумку… Видишь?
– Да, бросаю.