В девять вечера заявились подвыпившие Феликс с подругой. Это была невысокая, худая брюнетка лет пятидесяти, с короткой стрижкой. Когда она сняла рысью шубу, то осталась в очень короткой, сотканной из каких-то черных перьев юбке и черной блузе с крайне открытым декольте. Чувствовалось, что по молодости она была хороша собой, сейчас ушедшие прелести компенсировали яркая косметика, пластические операции и силикон. Кожа на ее лице была старательно натянута умелым хирургом и оставалась неподвижной, даже когда дама смеялась, а делала она это часто по поводу и без. Гости привезли множество бутылок французского сухого вина, сыры и хамон. Для поддержания дружественной атмосферы Алла пыталась сблизиться с подругой Феликса, но та на контакт особо не шла и держалась с ней свысока. Гуля, так ее звали, игнорировала и женские общепринятые дела по сервировке праздничного стола. Она сразу вклинилась в разговор, овладела им, постоянно перебивала остальных. Феликс мне шепнул, что Гуля хозяйка какого-то бизнеса. Чувствовалось, что она привыкла быть в центре внимания. Очень скоро я отследил основной подтекст ее речи – это было чуть завуалированное разноплановое хвастовство. Вскоре мы узнали, какая у нее машина, какой марки часы и ювелирные украшения и где она предпочитает одеваться и отдыхать. Как бы мимоходом озвучив свои материальные достижения, она тем самым сразу донесла до нас, простолюдинов, что является состоятельным человеком. Я отметил, что Феликс и его спутница усиленно налегают на вино. Они взяли очень быстрый темп, бутылки стремительно пустели.
«Если обороты не сбавятся, у меня дома появятся два квадроцикла: Феликс и Гуля начнут ползать на четвереньках», – подумал я. Они показали нам новый изысканный способ поедания сыра – макать его в грушевое повидло, которое тоже привезли с собой. Гуля тараторила, что через несколько дней она и Феликс вылетают на Мальдивы, что будут там проживать в роскошном отеле. Затем она долго, словно нам это было очень интересно, описывала достоинство сети, к которой относился чудо-отель, и что она останавливалась в его аналоге в Дубае и прочее. Доказательством ее слов служили многочисленные фотографии, которые она показывала на своем телефоне. На некоторых фото был Феликс, Гуля опиралась на него, при этом всегда как-то выгибая зад. Я заметил, что на всех этих фотографиях у подруги Феликса было одно и то же выражение лица: она чуть надувала губы и вытягивала скулы. По всей видимости, ей казалось, что она выглядит так более привлекательно. Мне же это выражение ее лица показалось глупым и каким-то лошадиным. Гуля опрокидывала бокал за бокалом, вскоре она заявила, что хочет танцевать и, сидя за столом, начала проделывать волнообразные движения руками. Я включил музыку, начались танцы. У Гули силы закончились очень быстро, и она повисла на Феликсе. Когда вновь все присели за стол, подруга Феликса поведала нам некоторые подробности из своей личной жизни. Оказалось, что она замужем, и третий по счету супруг младше ее почти на 20 лет. Гуля дала своему мужу самую унизительную характеристику, которую подытожила выводом: «Он законченный идиот». Она разглагольствовала, поедая приготовленный Аллой салат, иногда куски пищи вылетали у нее изо рта.
Феликс тоже охмелел и вдруг неожиданно грубо и резко рыкнул на Гулю. Она вмиг стушевалась, сидела минут пять молча, затем убежала в ванную. Я наблюдал за Феликсом: его агрессивность распространялась не только на Гулю, скорее, ему она попросту попалась под руку. Его взгляд заметно помутнел, голос изменился, он стал вести себя более разнузданно и чаще ругаться матом. По телевизору шла новогодняя музыкальная программа. Надоевшие стареющие кикиморы сменялись молодыми обормотами-попрыгунами. Устав лицезреть этот зоопарк, я переключил канал. Здесь показывали отрывки из «Голубого огонька» прошлых лет, за столиком сидел Юрий Гагарин и увешанные медалями ветераны – это мне показалось гораздо интересней. Гуля отсутствовала с полчаса и, когда вернулась, сказала, что вызвала такси и, что машина ее уже ждет возле подъезда. Феликс не стал провожать свою подругу, лишь что-то буркнул ей на прощание и налил себе полный бокал вина.