Однажды на отдыхе в Сочи, куда наша дружная на тот момент бригада прилетела на самолете (старшие бизнес-классом, молодые экономом), в ресторане мы оказались по соседству с другой бандой гангстеров. Они украдкой рассматривали нас, мы – их. Чтобы сбить их с толку и еще для прикола Хрыча придумал шутку: время от времени кто-то из нас почтительно подходит к дяде Алику и просит сфотографироваться с ним. Надо отдать должное дяде Алику, он исполнил свою роль великолепно – был очень важен. Вскоре у соседей началось перешептывание: они всё гадали, кто же это такой.
Такая ошибка в оценке сущности дяди Алика крайне веселила Хрычу. Когда он входил в загул с проститутками, то старался не забывать о своем подопечном, подгоняя ему толстенных баб, до которых дядя Алик был большой охотник. Хрыча привык к своему порученцу, часто подтрунивал над ним. Случалось, дядя Алик по какому-нибудь поводу мог взбрыкнуть, буркнуть авторитету что-нибудь нелицеприятное, а тот, к удивлению многих, сносил эти выходки.
Когда жена Хрычи позвонила дяде Алику и велела ему срочно прибыть, он по ее голосу и тону понял, что произошло что-то чрезвычайное. Поскольку, вопреки грозному виду, на деле он был трусоват, то связался с Феликсом как с самым перспективным среди братвы и попросил его тоже прибыть на квартиру Хрычи.
Осматривая залитую кровью комнату и трупы, Феликс решил до поры до времени припрятать орудие убийства. Так тесак обрел нового владельца. Смерть Уруру-старшего и Хрычи явилась спусковым механизмом, повлекшим целую серию кровавых событий. По идее, бригаду должен был возглавить Уруру-младший, Паша Опасный, авторитета ему было не занимать, но все знали, с его же слов, что именно он, мстя за брата, убил всеми уважаемого Хрычу. Многие видели в нем конченого отморозка и работать под его началом не пожелали. Вскоре нарисовался некий «вор», который положил глаз на наследство Хрычи. Опасный на встрече «врубил ему рога», на что «вор» рявкнул: «У тебя еще зубы молочные». Через несколько дней Опасный доказал обратное и показал клыки: вор был расстрелян в своей машине.
Опасный понял, что у него имеется оппозиция, которая подтянула этого вора, и начал планово и жестоко ее уничтожать. На выходе у одного из спортзалов было расстреляно сразу семь человек. Убийства недовольных следовали одно за другим. Опасный, напившись крови, вошел во вкус. Людей резали, забивали битами, вспарывали им животы, чтобы не всплывали, и топили в окрестных водоемах.
Слушая о бойне, которую развязал Опасный, я вспомнил, как первый раз увидел этого упыря. Случилось это в середине восьмидесятых. Мой класс поехал на спектакль в Москву, помимо педагогов, нас сопровождала моя мама и еще несколько родителей. В забитом народом вагоне метро женщина, стоявшая рядом с нами, заметила, как некий тип разрезал у моей матери сумку и собирается вытащить оттуда кошелек. Женщина одернула негодяя и закричала на него. В это время поезд остановился на станции, двери открылись. Я на всю жизнь запомнил искаженное бешенством лицо карманника, он с размаху рассек отточенной монетой лицо женщине, поднявшей крик, и молнией выскочил из вагона. Значительно позже я опять увидел то лицо и кипящий злобой взгляд – это и был младший брат Уру-ру, Паша Опасный.
Убийство вора не осталось без ответа, вскоре на Опасного и его окружение была развязана охота. Паша к этому времени плотно сидел на героине и стал совершать абсолютно сумасбродные поступки. Его подручные решили перехватить партию – мешок герыча – и устроили «гоп-стоп» на квартиру цыган, которые занимались его сбытом. Опасный зачем-то тоже поперся на ту квартиру. Когда цыган скрутили и избили, беременная цыганка стала проклинать Опасного как главного и напророчила ему и его детям массу неприятного. У Опасного окончательно рвануло планку, он выхватил у одного из своих пацанов топор, которым тот пугал цыган, и зарубил беременную.
После этого случая Опасный окончательно ударился в бега. Через несколько месяцев среди братвы прошел слух, что Опасного заманили на какую-то дачу, жестоко поломали и заживо сожгли в металлической бочке. Ликвидация Опасного окончательно взорвала ситуацию в некогда монолитной и дружной бригаде. Амбиции и жадность сломали установленный за многие годы симбиоз. Теперь каждый мало-мальски заметный прыщ стал считать себя лидером и рассуждал о себе подобных так: «Да кто они такие? Убью и заберу их точки». Вчерашние приятели бросились остервенело уничтожать друг друга. Потери со всех сторон были огромны. Порожденная Хрычей гидра пожрала сама себя. Убитых с той и другой стороны гангстеров с помпой хоронили на кладбище, которое с давних времен находилось под криминальным контролем банды. Некоторые, как Лаптей, предпочли наблюдать за кровавой вакханалией издалека и выехали за рубеж.