— Во-первых, должностные лица подобные подозрения в адрес правителя другой страны без веских на то оснований прямым текстом не озвучивают. Потом спросишь у Василисы почему, она в этом лучше тебя разбирается. Во-вторых, об этом тебе пусть не прямо, но говорили. Лично я, раз за разом упоминая возможные непредвиденные ситуации и неопределенность из-за того, что объект поиска не находился в списке отслеживаемых Ковенантом Ливий.
Ну да, говорил, но я это как-то в одну картину не связал. Вот просто мысли у меня не мелькнуло, что внучка диктатора может быть сознательно отправлена в сумрак, чтобы соорудить ловушку для спешно идущих ее спасать группы ковенантов.
— В-третьих. Максим, когда мы недавно летели в Мюррен, и ты сидел вон на том диванчике, инструктаж по статусу происходящего «опасность скорее есть» заключался для тебя в выполнении исключительно каких действий?
— Наблюдать, отступать при малейшем признаке опасности. На рожон не лезть, в любой непонятной ситуации отходить за границу купола за консультациями и новыми инструкциями.
Сказал, и понял, что ведь действительно — пусть Атаманов прямо о возможной ловушке не говорил, но добился от меня неоднократного подтверждения, что героем я становиться не собираюсь и в любой непонятной ситуации делаю все, чтобы свалить за границу сумрака. Я же, несмотря на то, что неоднократно подтвердил ему подобный настрой, мало того, что сам на рожон полез, так еще Василису с Герой за собой потянул. Почему — загадка. Как будто я здесь, и я в сумраке — два разных человека.
— Макс, больше десяти раз я…
— Пятнадцать раз вы ему об этом говорили, это только что я слышала, — произнесла вдруг Василиса слабым голосом. — Но есть нюанс. Сейчас наше поведение, как общее, так и некоторых по отдельности, кажется мне не очень умным, даже дурным. Но тогда, в сумраке, у меня словно воодушевление было что ли. Я себя на кураже реально бессмертной ощущала.
Неожиданно, но в точку. Я ведь тоже хорошо помню охватившее меня чувство куража после того, как мы случайно фразу Атаманова услышали. Тогда мне показалось, что это реакция на его слова, но похоже на деле причина явно глубже. Сам бы тоже к такому выводу пришел, но Василиса молодец, догадалась раньше.
— Согласен, было такое, — кивнул я.
Атаманов посмотрел на Ушана.
— У тебя как?
— Когда Макс отправил меня обратно, я сдержался и промолчал, хотя пришлось приложить усилие, — засопел Виталик. — Но обратно когда шел, собирался на выходе сразу же сесть в трамвай, заехать обратно и вызвать гарпий на себя. Когда границу перешли, как-то отпустило.
Кивнув, Атаманов посмотрел на Барби. Тот нахмурился, явно не понимая чего от него ждут.
— А что вы на меня все так смотрите?
Так, вот с этим прекрасным человеком вообще все в порядке — полет нормальный вне зависимости от.
— То есть вы подразумеваете, что сумрак среди прочего не только делает вас сильнее, но и искажает сознание с восприятием? — повернулся к нам с Василисой Атаманов.
— Именно так. Я еще Максу всякой херни наговорила, — болезненно сморщившейся Василисе, похоже, было стыдно. И надо же, свою отповедь про «…или бери меня с собой, перестав оберегать, или расстаемся», она довольно точно охарактеризовала. Вот прямо мое уважение, хотя и я в тот момент как дурак себя повел.
— Вы нам лучше другое скажите. Если вы знали, что там может быть ловушка… — Василиса озвучила то, что только что хотел спросить я. — Тогда кто, по вашему мнению, эту ловушку организовал?
— Я могу ответить только в границе своего уровня допуска.
— То есть никак? — с заметной злостью усмехнулась Василиса.
— Нет, не никак, — покачал головой Атаманов. — Непосредственно заманивший вас в ловушку демон — Хьюго Худал, его уже идентифицировали. Гражданин Аргентины с немецкими корнями, ни в какой связи с семьей и окружением американского диктатора до этого момента незамеченный…
Пока мы составляли отчет, линзы омнифона у Атаманова периодически поблескивали — новую и связанную с событиями информацию в дополненной реальности он получал в реальном времени, сразу же после ее появления.
