— Какой ты рациональный. Ты и меня сплавишь, если нужно будет?
— Ты собираешься меня предать? Подставить, убить, отомстить?
Взгляд Василиса не отвела, смотрела прямо и уверенно.
— Нет.
— Вот тебе и ответ.
— Мой капитан, — послала мне воздушный поцелуй девушка левой, здоровой рукой.
— Не паясничай.
— А то что?
— Да ничего. Просто не паясничай.
— Может я не паясничаю, а полна искренности настолько, что в душе преклоняюсь перед своим героем?
— Фото мое уже повесила над кроватью?
— Под подушкой лежит, заламинированное.
— Зачем заламинированное?
— В ванную с собой беру, — мило улыбнулась Василиса. — Я же сказала: в ду́ше преклоняюсь. Душ в ванной, где девочки обычно… Хм, ты может и слов-то таких не знаешь. Давай с простого — у тебя в деревне была ванная? Знаешь, что это такое?
— Не, не знаю. Я летом в речке мылся, зимой в сугробе.
— Даже по головизору ванную не видел?
— По головизору я только мультики смотрел.
— Хентайные?
— Вот таких слов у нас в деревне не знают.
— Пещерные вы люди в своем рыбсовхозе.
— Откуда в тебе столько яда?
— Ой да как во всех, мне просто его никто не отсасывает.
— Злая ты баба, Вася. Впрочем, если б я был тянкой и меня звали Васей, я бы тоже этому факту сильно расстраивался.
Василиса соскочила с кресла и почти бегом вышла из комнаты, хлопнув дверью. Обиделась, надо же. Понимаю. Мне вот про Рыбинск тоже обидно было слышать, знала же, на что шла. Но фляга с перепадами настроения у нее конечно свистит пронзительно. Может последствия употребления сразу двух доз симулятора? Хотя нет, она ведь и в норме так себя ведет загадочно.
Едва завалился на кровать, снова раздался стук в дверь. Опять Василиса — зашла, как ни в чем не бывало. Хотя нет, несмотря на загар на щеках заметен румянец, да и смотрит немного смущенно. Понимает, как нелепо выглядит со своей беготней туда-сюда.
— Я чего заходила-то. Ты помнишь, какие три свои версии босс нам озвучил?
— Ты про его оговорку про обезличенную команду ковенантов, подразумевающую умолчанием, что охота могла идти непосредственно на нас?
— А ты шаришь, мой капитан.
Не обратив внимания на подначку, я кивнул. Василиса забралась обратно в кресло, снова натянув толстовку на коленки. Как и не было выкинувшей ее из комнаты вспышки ярости.
— И что ты об этом думаешь?
— Чего только за полночи об этом не думал.
— А конкретнее? Просто интересно, насколько твои мысли с моими пересекаются.
— Насколько знаю историю, в любой большой войне — чувствуя скорый перелом, участники в немалой степени начинают не только воевать с противником, а больше даже готовиться делить плоды победы. Иногда для этого меняют союзников или даже стороны, иным и вовсе удается сделать это не один раз. А бывает, что кто-то и вовсе может отказаться от результатов своей победы, чтобы не слишком усиливать союзников.
— Это когда такое было?
— Россия в Семилетней войне настегала Пруссии, но, чтобы оставить ее сильным буфером между собой и Англией с Францией плодами победы не воспользовалась.
— Эм. Это ты к чему?
— Мне все больше кажется, что демонов и тьму воспринимают как что-то назойливое, искусственное и временное, как пробужденных содомитов в начале века. И угрозу миропорядку видят не столько в приближающейся тьме — для многих эфемерной, сколько в нас, простых подростках, которые вдруг с ноги готовы ворваться в число тех, кого нужно учитывать при любых раскладах, как отдельную сторону.
— Договаривай.
— Откуда я знаю, может у тебя там записывающее устройство под одеждой? Передашь потом запись папе, ее смонтируют и дадут посмотреть-послушать кому надо. Давай уж ты сама озвучивай.
— То есть ты все же думаешь, что у меня под одеждой?
Покачав головой, я вздохнул.
— Ладно, ладно, — пожала плечами Василиса. — В общем, ты тоже допускаешь, что нас могли сознательно отправить в Мюррен, зная кто нас там ждет и зачем?
Такую мысль, что нас — как первую в рейтинге команду могли таким образом просто убрать или даже, скорее, разменять на что-то, я действительно допускал. Тем более президент нам вполне откровенно сказал, что политическая выгода стоит риска.
— Не как основная версия, конечно, но держу в уме.
— Откуда ты такой умный?
— Оттуда.
— Максим, я серьезно. Мне и мама, и сестра в уши льют постоянно, какой ты со всех сторон не по возрасту мудрый. Как бы и не очень верю, но сколько себя помню, со мной рядом профессора самых разных наук хороводы водят, пальцами мне показывают и сложные вещи растолковывают. Ты же вылез из какой-то деревни и тут же просто сходу, экспромтом выдаешь то, что мне по три раза объясняют. Как это вообще происходит?
Про «вылез из какой-то деревни» слышать было неприятно, но в голосе и взгляде Василисы читалась неприкрытая обида. Поэтому сдержав первый порыв ответить грубостью, потом с трудом не рассмеявшись, неожиданно даже для самого себя все же пустился в объяснения.
