Вид у него был слишком искренний, чтобы врать на голубом глазу, и несмотря на все, что мне про него говорили, я начал испытывать к нему жалость. И все же некоторые слышанные мною истории по-прежнему вынуждали меня оставаться настороже, так что сразу отвечать я не стал. Пусть лучше сначала выговорится.
– Ну ладно, замяли, – произнес Джо с горьким смешком. – Я всего за несколько минут явно сделал что-то, чтобы довести вас до белого каления, сам того не сознавая.
Я покачал головой.
– Нисколько.
– Ну что ж, тогда, блин, ура нам всем, ура. Но я-то вижу, как в вашем юном светлом мозгу вовсю крутятся шестереночки. Ну давайте же, выкладывайте. С чего это вдруг вас так перекосило?
Я пожал плечами.
– Честно говоря, не знаю, что и думать, Джо. На чудовище вы явно не похожи, но кое-что в вашей истории действительно вызывает определенную тревогу.
– Да ну? – Он хихикнул. – Могу себе представить… Например?
– Ну, – ответил я, – для начала я не думаю, что нормальный человек станет пытаться изнасиловать шестилетнего мальчика в первую же совместно проведенную ночь в палате.
Джо презрительно хрюкнул.
– Именно так в истории болезни и подается то, что случилось с Натаном?
Мне пришлось подавить стремление изумленно уставиться на него. Безжалостное воплощение зла вроде Джо никак не должно хранить в памяти имена своих жертв, тем более после столь долгого времени. Такие обычно помнят лишь сам процесс насилия, но жертвы у них в головах обычно настолько расчеловечены, что в общей бесформенной массе для имен просто не остается места.
– А что на самом деле произошло с Натаном, Джо? – спросил я. – Почему бы вам не поделиться своим собственным видением случившегося?
Поначалу он ничего не ответил – лишь с отвращением пнул свою койку. А после нескольких секунд тишины обвел меня оценивающим взглядом и произнес:
– Прежде чем я вам расскажу, у меня к вам всего один вопрос.
– Да?
– Нету с собой жвачки? – Джо кривовато улыбнулся. – Мне обычно Несси приносила. Хоть какое-то занятие. Не так скучно.
Так вышло, что в одном из карманов у меня действительно завалялась основательно помятая и потертая упаковка жевательной резинки. Я выудил ее оттуда и передал ему пластинку. Джо взял ее, развернул обертку и с явным наслаждением целиком засунул в рот, после чего опять криво улыбнулся мне.
– Спасибо, док, – произнес он. – По-моему, с вами можно иметь дело.
Я улыбнулся в ответ, несмотря на смущение.
– Так… что там с Натаном?
– Ах да, Натан! – Он задумчиво двигал челюстями. – Ну, я знаю, что вам про это все остальные говорили, но вся штука в том… Он сам ко мне подъехал.
– Мне трудно в это поверить, Джо. Ему было шесть лет. Вам – десять.
– Ну да, ну да, знаю: типа, слишком мал, – сердито отозвался Джо, отмахиваясь от моего замечания, словно от назойливой мухи. – Но вы думаете, он про это знал? Его папаня натягивал его с тех самых пор, как тот научился ходить! По-моему, он просто думал, что это и есть любовь. Во всяком случае, он сказал мне, что не может заснуть, пока кто-нибудь не «вставит» ему для начала, и попросил меня сделать это. Ну, я сам тогда был ребенком и мало что понимал. Вообще-то в таких местах вам особо не рассказывают про всяких пчелок и тычинки, знаете ли… Ну, я и вставил. Но поскольку сам не знал, как надо, и у меня не было ничего, чтобы все прошло малость попроще, он начал орать. Санитары были прямо за дверью, так что слезть с него я не успел. И как вы думаете – стали они меня слушать после того, что увидели?
Он закатил глаза.
– Наверное, грех жаловаться, поскольку я, по крайней мере, не помру девственником… Предпочел бы лишиться невинности при каких-нибудь иных обстоятельствах, но нельзя ведь желать абсолютно всего на свете?
Хотя здравый смысл заставлял усомниться в подобной истории, я все-таки не мог не признать, что звучало все это вполне правдоподобно. Но все же в истории болезни имелось еще много чего, что никак нельзя было объяснить простым недоразумением. Я без передышки погнал дальше.
– Даже если я вам и верю, Джо, – сказал я, – то как быть с тем, что все ваши врачи постоянно умирали или сходили с ума?
– И вы думаете, что это моя работа? – спросил он, ожесточенно качнувшись ко мне всем телом. – Как по-вашему, док, у меня такой опасный вид?
– Нет, – ответил я, – но если вы использовали какой-то метод вроде газлайтинга…[26]
– Какой-какой метод?
Верно, Джо вряд ли мог знать этот термин. Сомнительно, чтобы кто-то показывал ему это кино.
– В смысле, намеренно пытались свести их с ума.
Он насупился.
– Чушь собачья! Они покончили с собой не из-за того, что я сумасшедший! Они сделали это потому, что и они, да и вообще все, кто работал над моим случаем, прекрасно знали, что я абсолютно нормальный.
У меня отвалилась челюсть, прежде чем я успел опомниться и взять себя в руки. Заметив это, Джо откровенно заржал.
