И надо сказать сил немало уходило, но мы смогли это сделать, за два дня, пока погода не стабилизировалась, и раненых обиходили, и уже привыкли охранять немцев. У котлов есть кого поставить, в машинном. Я Саблину четырёх матросов передал, чтобы он мог управляться на борту корабля, остальные со мной на эсминце. Рапорты написаны, даже наградные, всё описано было. Вещи свои забрал и в каюту капитана эсминца заселился, с цветком. А солидная каюта, двухкомнатные апартаменты со своим санузлом. Отлично, приятно даже. Комнаты маленькие, но две же. И вот когда погода более-менее была, ещё троих Саблину передал, с одним старшиной, и мы, подняв якоря, эсминец уже изучили, да и я не стеснялся спрашивать у пленных, и вот дав пары, эсминец мазутный был, покинули бухту и ушли прочь. Держали скорость семнадцать узлов, чтобы не насиловать дизеля нашего корабля. Мы прошли миль сто, когда мой радист отправил шифровку на базу, дальности вполне хватало. А что, наш позывной часто звучал в эфире, радист с базы упорно взывал к нам, но мы не отвечали. Думаю, нас уже считали погибшими, два серьёзных шторма было, один-то пережить тяжело, а два это только с большим везением. А тут мой радист вышел на связь. То, что это он, опознали сразу, у каждого радиста свой почерк, и руку моего, в штабе знали. Вот тот долго передавал мой рапорт в зашифрованном виде. В общем, доложился об удачном выполнении задачи, о встрече с немецким эсминцем, и его абордаже в бухте Норвегии, однако сил вести оба корабля по сути нет, запросил прислать гидросамолётом ещё матросов и офицеров, а также забрать раненых немцев, сняв с нас эту нагрузку. С базы флота подтвердили, что приняли шифровку. Я также передал координаты где буду ждать самолёт через четыре часа.
С базы поздравили с победой, и подтвердили, помощь будет. Я же постоянно поглядывал вокруг сканером. Тут не столько по авиации, сколько от наших же лодок. Надеюсь опознают силуэт моего противолодочного корабля, и не стянут атаковать трофей, но пока было тихо. Скоро второй кордон подлодок, в основном «малютки» стоят, вот там могут быть проблемы. А через три часа прилетело две патрульные «Каталины», наши по лицензии сами их строят, покрутившись, с трудом, но смогли сесть. Море заметно успокоилось, но волны всё же высокие. К ним Саблин рванул, спустил шлюпку и с помощью неё принимал на борт моряков. Надо же, чуть не на головах друг друга сидели, но на двух самолётах прислали тридцать одного матроса, пять старшин и двух офицеров. Это какой же бум вызвало моё сообщение? Думаю, не слабое. Один из офицеров был политработником, ну и ещё штурманом. В принципе обязанности комиссара выполнял мой судовой механик, мичман, он старый партиец, а тут уже профессиональный партработник прибыл. Так что Саблин принял их на борт, и подошёл к эсминцу. Он в дрейфе лежал. Встав к борту, мы матрасы вывесили, трапы кинули, и новички поднялись на борт, причём все до одного. А свою бывшую команду, как они сдали посты новичкам, всех вернул на борт своего корабля, к Саблину. Да всё просто, мои моряки знали этот корабль от и до. Дальше грузили раненых, включая моих матросов, так что Саблин вернулся к гидросамолётам. Сначала раненых на один борт, потом на второй, по восемь человек брали, не больше, передал, и те улетели, а мы двинули дальше. Политработника я старпомом назначил, это был капитан-лейтенант Якин, а второго офицера, лейтенанта Душенова, вахтенным офицером, так что осваивались те на борту, многие на эсминцах служили, знают их. Два кока было.
До наступления темноты, самолёты прилетали ещё раз, доставив нам пополнение, так что команда эсминца теперь была в семьдесят девять человек, со мной, два новых вахтенных офицера появилось, и особист в звании капитана НКВД. Забрав ещё раненых, те уже в темноте улетели. Имея полную команду, ну почти, Саблин вёл поиск и охранял трофей со всем своим, надо сказать, невеликим опытом. Впрочем, неприятностей не было, под утро нас встретили, пять тральщиков нашего флота, и сопроводили на базу, так что все с облегчением вздохнули, когда трофей, при оркестре, а встречали нас как героев, встал к пристани, и замер, наконец. Этот тяжёлый рейд подошёл к концу, а дел у меня ещё очень много, покой нам только снится. Так что я уже вскоре, в парадной форме стоял на пирсе и докладывал лично командующему флотом, о взятии трофея, тот же обнял меня, и сказал:
- Молодец, лейтенант, какой же ты молодец.
