В радиоэфир мы не выходили, соблюдали радиотишину. Да если немцы узнают, что мы тут, вышлют эсминец. Он нас на раз разберёт на запчасти, мы для него не соперники, чисто оружие против авиации и подлодок противника. Нашу ПЛ мы нашли, координаты точные, там в надводном ждали, приветствовали своих, и первым делом передали свежую почту. Погода не позволяла встать борт о борт, можно повреждения друг другу нанести, но перебросив штурмовку, по линю передавали воду, припасы. Это всё отработано, боцман командовал, справились быстро. Дальше бочки в сетку, и линь к подводникам, после этого бочку скидывали за борт и те подтаскивая к борту и поднимали на палубу. Ещё водой иногда их окатывало. Но ничего, так четыре бочки и забрали, одну я всё же оставил. Причём, пустые ёмкости потом вернули, слив соляру в свои баки. Почти весь день на передаче, наобщались, на этом и расстались. Соляру из пятой бочки уже слили в баки, и двинули поскорее к норвежскому побережью. Снова барометр упал. И солидно так, нужно укрытие, иначе чую этот шторм мы уже не переживём. Шли на максимуме, восемнадцать узлов, больше корабль не выдавал. Немного не успевали, уже шторм пошёл, всё скрыл снежный буран, я сканер голема использовал, хотя сигнальщики всматривались в то, что вокруг было. А видимость не больше ста метров. Саблин делал расчёты, ноя, что можем на берег выскочить, но я того успокаивал. По картам тут неплохая защищённая бухта, пусть с норвежской деревней, рыбаки жили, но ничего страшного, переждём. В открытом море для нас смерть, а тут хоть шанс есть, и вот двигаясь у берега, в четырёхстах метрах с правого борта был, наконец обнаружил вход в бухту. Не сильно ошиблись, начали заходить, как я крикнул:
- Стоп машины! В бухте немецкий эсминец!
Тревогу я объявлять запретил, приказал Саблину быстро и тихо поднимать людей, не шуметь, сам же напряжённо всматривался в показания сканера, хотя делал вид, что в бинокль изучаю что-то в том буране, что крутился вокруг.
- Они нас не видят, и не слышат, - понял я.
О да, пост акустика был пуст, и я нашёл его. Скорее всего тот, кто сейчас в гальюне дизентерией страдал, он и есть. Покинул боевой пост, что дало нам шанс. Да и шум волн, что окатывали берег, скорее всего заглушил бы работу наших машин. Поэтому я и приказал выдать людям оружие, даже простуженным, все идут в бой, вот что сообщил в кают-компании старшинам и матросам, Саблин на мостике, остальные тут.
- Идём все, кроме старпома, и младшего механика. Они отведут наш корабль от борта эсминца, как мы перейдём на него. Немцы о нас не знают, и это наш шанс взять его на абордаж. Распределим роли, кто какие объекты берёт. Я мостик и матросский кубрик. Мне десять матросов, с тремя пистолет-пулемётами. Зиновьев, берёте машинное отделение, и кормовой артпогреб. Мичман носовой артпогреб и офицерские каюты.
- Что за корабль? - спросил Зиновьев.
- Хороший вопрос. Тип «Z», с двухорудийной носовой башней.
- Так у них же триста тридцать человек в команде? В десять раз больше чем у нас.
- Неожиданность лейтенант, именно она на нашей стороне, и не стесняйтесь применять ручные гранаты. Корабль потом починим, но желательно взять его целым. Я желаю привести этот трофей к нам на базу. Главное захватить арсенал. Все знают где он?
Оказалось, никто не знал, вот и ответил, я-то сканером видел где он.
- Под мостиком, рядом с офицерскими каютами. Итак, время не тянем. Собираемся и выходим. Перепрыгиваем на борт эсминца с открытого мостика. Выходим.
