Сдержав стон, я открыл глаза, изучая голубое небо, запачканное дымами горящей техники. Да и по шуму боя и вони понял, что снова на войну вернулся, горела техника, с людьми внутри, горелым мясом тоже воняло. Ну а что я скажу, в теле Саши Савельева я прожил почти восемьдесят лет. Ну да, столетний рубеж преодолел. Умер в возрасте ста четырёх лет на окраине Туапсе, где проживал последние годы. Вообще я много путешествовал, но часто бывал в Туапсе, дом у меня там. Чуть позже семью завёл, все же матушка Саши нашла ту, на которую у меня сердце дрогнуло. И ведь долго прожили вместе, троих детей народили. Ксюша уже взрослой к тому моменту была, школу закончила, второй курс пединститута. Отличная послевоенная жизнь, ни одного не убил человека, я слово держу, война закончилась, и всё, не убиваю. О, калечил, инвалидами делал, это много и часто, но все они остались жить. Тут порядок. Самая долгая моя жизнь из всех. Впрочем, ладно, воспоминания хорошие, приятные, но не буду об этом, смысла не вижу, главное я прошлым доволен, этого достаточно, вернёмся к настоящему. Пока же я мысленно пробежался по состоянию тела. Ныли голова и нога. Подняв руки, изучая их, почти чёрные от пороховой гари, в масле, каёмка чёрная под ногтями, снял шлемофон с головы, и стал ощупывать место повреждения. То, что шлемофон танкиста был, я отметил мимоходом. Вполне логично. Лётчиком был, осназовцем, пусть и недолго, был, артиллеристом, стрелком и моряком тоже. Остались танкисты.
На голове не рана, гематома, скорее всего чем-то прилетело по макушке, даже шлемофон не спас. А вот ноге досталось серьёзнее, я сел, в траве, осматриваясь, заодно ощупывая мокрую от крови штанину комбеза, и тут же лёг обратно. Немцы приближались. Не Вермахт, с закатанными по локоть рукавами френчей, и автоматами, как их любят показывать в фильмах. Нет, танки двигались, лёгкие «чехи», видимо так не боялись подрывов боеприпасов нескольких горевших советских танков. Четыре коробочки рассмотрел, что ревя движками к нам катили, стреляя на ходу, в прикрытии две или три самоходки, я не понял. Вообще приятно вернутся в молодое тело, лет двадцати, из старого немощного, энергия так и била из меня. Отсутствовали хранилища, опция големов, к которым привык также, как имею привычку дышать. Как-то пусто без них, но буду ждать, когда запустятся. Одно или два. Как повезёт. Инопланетян в этот раз нет и всё с нуля придётся начинать, что меня скорее радует, чем огорчает. Итак, пока я поискав по карманам, найдя платок, бинта не было, перевязывал ногу, а рана пулевая, кость не задета, по сути в бедро попали, платка хватило перевязать, большой, ну и опишу где оказался, что успел понять из мимолётного взгляда и ощупывания себя. Это сто процентов сорок первый. Для начала под комбинезоном гимнастёрка оказалась, в такую-то жару, тут металл плавиться, с петлицами, в которых сержантские треугольники. Потом лёгкие «чехи», к сорок второму их выбили, и немцы их у чехов больше не брали, те стали самоходки выпускать и спецмашины, тягачи. Потом самоходки с коротким стволом, «окурком», как говорится. Тоже знак. Ну и советские танки, на поле стояло и часть горело, восемь «Т-26». Вдали дымил город, окраины видны, редкие рощицы и посадка. А город я сразу узнал. Брест, за ним пожары в Крепости.
