Отвезли в Кобрин, тут был госпиталь армейского подчинения и стали распределять по койкам. Надо сказать, их мало осталось, за день боёв много раненых было. Вот тех, кто ранен легко, меня таким признали, оставили, а тяжёлых грузили и увозили к железнодорожной станции, там вроде формировался санитарный эшелон, что на Минск идёт, но это под вопросом, где-то дорога разрушена и дойдёт ли он, поди знай. А на следующий день паника в городе, стрельба на окраине. Штаб Четвёртой армии эвакуировался. Это ближе к вечеру, часть медперсонала разбежалась, но оставшиеся, выдавая документы и справки о ранении, советовали своими силами уходить, так что я забрал красноармейскую книжицу, справку, мне шаровары выдали, и я ещё попросил в гардеробе шинель и вещмешок. Не отказали. Не в комбезе же ходить, а без шинели ночью тяжеловато, и сильно хромая, покинул город. Да, я на кухню госпиталя заглянул, мешок с хлебом приметил, в вещмешок три буханки убрал, кочан капусты, пучок моркови, нашёл немного консервов, прибрав, небольшую кастрюльку, соли, и покинув госпиталь, двинул на выход. К наступлению темноты я укрылся в густом кустарнике на берегу мелкой речушки, тут до окраин города километра два было, подобрал ветки для костра, кастрюльку поставил на два камня, между ними развёл огонь, спички и складной нож остались от прежнего владельца тела, ну и сварил овощной суп, потом с хлебом поел. Слушая гул моторов, немцы заканчивали перегонять технику в Кобрин, взяв его под контроль, я раскинув руки лежал на песке пляжа, и любовался ярким звёздным небом.
Знаете, если кто-то спросит, а какая твоя цель в жизни? Я отвечу просто, моя цель, жить. Именно жить, и чтобы было интересно и увлекательно. С опцией усиления эмоций, такое точно возможно. Да я дожил до столетнего рубежа только за счёт неё, иначе бы давно окочурился. Удивительно, но факт, эта опция поддерживает тело в тонусе и по сути даёт долголетие. Да я умер-то не сам, а когда на машине с рыбалки ехал. А что, ночь, тут на развязке фура вылетает с второстепенной дороги, вроде «Скания» была, светя фарами. Разминулись чудом. Водила, которому хотелось все ноги переломать, усвистал, я остановил машину, сердце громко билось, и всё. Я от испуга умер, разрыв сердечной мышцы. Ну я так думаю. Только об одном жалею. Не нагнал дальнобойщика, и с помощью големов не отправил его на всю жизнь на инвалидную койку. Всегда в подобных случаях так поступаю. Не он первый, не он последний. Хотя да, тут холостой выстрел, обошёлся без наказания, я умер. Ну да ладно, новое молодое тело, наверное, даже должен быть благодарен тому дальнобойщику. А так планы прожить тут четыре дня, если за два одно или за четыре оба хранилища запустятся, граблю склады у Бреста, набираю нужное, угоняю самолёт, и лечу в Финляндию за домиком и баней. Ох как они мне в прошлой жизни службы на Севере пригодились. Да я баньку там чуть не каждый день топил, да каждый день и топил, у меня девчата были, им для гигиены помыться, первое дело, а без спальника зимними ночами тяжело спать.
Что по девчатам, мне старые поднадоели, хотя я даже их лиц не помню, так что никаких Май, Наташ и Изольд, в предвкушении новеньких набрать. Причём, решил брать всех стран, что против нас воюют. По одной. Немок, финок, румынок, итальянок, и всей Европы, от коих добровольцы воюют. И чтобы один врач был, это обязательно. Опыт с Карен показал, что нужен врач. Все планы зависят от того, два хранилища откроется или одно. Если одно, то какое. Так что ждём, место я нашёл тихое и безопасное, разложением тут не пахнет, как там, где в воронке пережидал, по сути в комфортных условиях ожидал. Все вещи закопал в песок, на случай если меня найдут, оружие тоже, «Наган» мне вернули, вот и жду. И ничего менять не желаю, мне всё радует и всё устраивает. Повоюю танкистом, пусть идёт как идёт, и живу в послевоенной жизни. Чёрт, как же мне это всё нравится. И знаете что? Я был прав, с хранилищами у меня чёрте что творится, и надо сказать, что пусть и дальше творится, потому как стандарт меня уже не устраивал. Ну запустились те через четыре дня с момента вселения в тело, днём двадцать шестого июня. В общем, норма, и запустилось два, я сразу кач поставил. Только не это важно, а то что пусть хранилища почему-то пустые, но они имели именно тот же размер, когда я умер в прошлом теле столетнего старика. Одно с опцией голема двести восемьдесят девять тонн и триста шестьдесят килограмм. Второе двести девяносто восемь тонн и сто двадцать два килограмма. Те самые. Ну вот как так? Впрочем, я этому только рад, жаль, что всё то, что я там хранил, не сохранилось, но объёмам оставшимся рад и уже был в предвкушении их заполнить. Я люблю тебя жизнь! И Артёма Райнова, что всё это создал и запустил в жизнь. Спасу и тут Марию из лагеря, за такой подарок, обязательно.
