Как видите, мои дедуктивные способности ясно дали понять, что сегодня идёт начало войны, двадцать второе июня сорок первого. А ещё жопа подаёт сигнал, что стоит отсюда убраться подобру-поздорову и где переждать. Когда заработают хранилища, я даже предполагать не желаю, потому как те у меня работают не пойми как, и в принципе могут одно, или два, запуститься через два дня, или четыре дня, а могут и через два месяца. Я не жалуюсь, просто описываю. Полз недолго, приметив воронку, и солидную, тут похоже гаубицы работали, сполз в неё, и замер на дне. Всё, я в домике. Немцы сюда не сунуться, пока не прогорят все танки, их сюда не заманишь. Вот и надеюсь до темноты продержатся. Хотя без воды будет тяжело. Шлемофон я прихватил, так что сев в воронке, глубины хватит, но привстать не получится, уже видно будет, и стал стаскивать сапоги и комбинезон, сняв повязку. Красноармейских шаровар я не обнаружил, нательное бельё, гимнастёрка и сапоги, с шлемофоном, да и всё. Ну ремень с «Наганом», это тоже. Кстати, оружие приготовил, даже откопал ямку, сделал нычку, туда в него из карманов всё прибрал и засыпал землёй. Если вдруг меня обнаружат. Платок на рану снова наложил, остался в нательном белье. Хотя и в нём жарко было, подложил по голову шлемофон, лежал и размышлял. Обезвоживание, и сильное, да слабые позывы голода не особо мешали. Выживать конечно буду, я же по сути теперь бессмертный, постоянный перерожденец, что только радовало, люблю новое, хотя то, что меня постоянно на эту войну отправляют, без сбоев, уже немного досадно было. Что-то нового хочется. Впрочем, я прожил немало времени, эта война уже почти стёрлись из памяти, поэтому не прочь снова её пройти. И без планов, с моряком Савельевым сработало, плыл по течению, вот и тут также поступлю.
Чуть позже я заставил уставшее тело уснуть, нужно силы для ночи, и смог это сделать, тем более шум боя сдвинулся и уже не так мешал. Действительно уснул.
Проснулся ночью. Проверил рану, ныла, но пока не кровит, однако главное вокруг темнота, яркие звёзды на небосклоне и меня не обнаружили, что радовало. Дальше натянул гимнастёрку, комбинезон, сапоги надел, морщась, в рану отдавало, шлемофон, ремень застегнул, но револьвер, проверил, заряжен, сунул в карман. Пять запасных патронов и всё. Вот так встав, выбравшись из землянки, похромал, и довольно сильно, к советским танкам. Подбитым. До своих долго идти, нужна техника. Поиск начну с этих восьми бронемашин, кучно подбитых на перекрёстке полевой дороги. Ну и пока изучал, и осматривал, три танка горели, пять на вид целые, но это надо проверять, размышлял. Так вот, документы я изучил. Они были на имя сержанта Луки Ивановича Мартынова, командира танка. Тридцатая танковая дивизия РККА. Шестидесятый танковый полк. К моему удивлению я действительно нашёл целую бронемашину. В смысле, на ходу, просто башня прострелена и пушка повреждена. Нашёл и фляжки, жадно напившись, обезвоживание ушло. Потом у танка запустил двигатель, машина знакомая, достал такую из болота в семидесятых, восстановил и хранил, и развернувшись, покатил в сторону наших войск, куда и выехал уже через десять километров. Остановили, светя фонариком, уверенно, видно, что свой. А когда командир осветил пару бойцов рядом, и сам понял, свои. А то до этого вроде немцев проезжал. Дальше опознался. Машину сдал, как раз моя дивизия тут, повезло, меня после опроса к медикам, рану промыли, зашили и в тыл. Амнезию разыграл, так что уже через два часа с санитарной колонной, на шести грузовиках нас в тыл. Накопилось столько раненых. Да, эта была ночь с двадцать второго на двадцать третье, я был прав.
