- Да, с потерей памяти согласен, проблема. Я вам предлагаю стать заместителем командира батареи. Может память вернётся, или опыта наберётесь. Командира я уже нашёл, капитан Славуч, из соседней палаты. Тоже гаубичник. Поделится опытом. И выдам вам «полуторку» для разъездов. Эту батарею дивизии выдали из состава тяжёлого полка РГК. Очень надо, старлей.
- Ну что ж, послужим родине. Я согласен. Но с врачами сами договаривайтесь.
Договорился тот мигом, меня выписали, форму вернули, оружие и документы, и выдали медицинскую справку. Медик батареи будет сопровождать восстановление. Никаких нагрузок. А так полковник не обманул, выделил «полуторку», правда она штабная, пользуются те, кому нужна, но в основном я ездил. Батарею тяжёлых орудий придали дивизии временно, так что познакомившись с подчинёнными, капитана Славуч я итак знал, мрачный холерик из соседней палаты, больше командиров не было, только мы двое, так что до вечера готовились, знакомились с личным составом и материальной частью. А ночью двинули в сторону позиций дивизии. Днём двигаться опасно, налёт штурмовиков, и нет батареи, а штаб дивизии явно желал использовать её по полной. Причём, оформили нас не в эту батарею, штаб дивизии не мог этого сделать, мы считаемся исполняющими обязанности, управляя, а записали нас в личный состав Двести Тридцать Пятого артиллерийского полка. Он в состав дивизии входил. Меня как начальника штаба второго дивизиона, Славуч, начальником разведки. А на самом деле мы командовали этой батареей. Да, в штаб полка, за которым числиться это подразделение, сообщили о потере командного состава, но замену вышлют не скоро, а гаубицы нужны уже сейчас. Надо сказать, Славуч действительно оказался прекрасным артиллеристом и учителем, и обучал меня охотно, его это, видно, что получает удовольствие. Да и я схватывал на лету. Обучение хорошее, математикой владею, расчёты научился делать. Две недели мы воевали в составе дивизии, пока не прибыл новый командир батареи, с двумя лейтенантами. Дальше уже они. Да и от батареи три орудия осталось, одно потеряли при контрбатарейной борьбе.
Вообще мы под утро прибыли на место, развернули позиции, копали капониры. Да не успели, с утра уже начали работать по координатам, что давали нам, бросив телефонную линию, из пункта управления артиллерийским огнём. А вообще в составе ударной группировки советских войск, дивизия наступала на Бобруйск. Однако, не смотря на тяжёлые потери, как с нашей стороны, так и у немцев, всё же выполнить свои задачи не смогли, дивизия попала в окружение, благо смогли выйти и орудия вывели, и дальше уже немцы наступали, а мы откатывались, огрызаясь. Займём оборону, держим, нас сшибают за пару дней и снова откатившись, занимаем оборону. Вот так и отходили. Нас использовали в основном против артиллерии противника. Воевали, пока не встали намертво, да и немцы утратили наступательный порыв. Передышка у них, что позволило нам хорошо окопаться. Я сам уже не раз управляя огнём батареи, что и как знал, на разведку ходил, давал по радиостанции координаты целей, накрыв штаб пехотной дивизии Вермахта, опыт рос. А тут прибыли новые командиры, батарею у нас забирали. Её вообще запросили для уничтожения наших же бывших бетонных укреплений, на старой границе, что заняли немцы. Гаубицы в принципе справлялись. Правда, постоянная нехватка снарядов, этот снарядный голод, бесили, но шесть укреплений мы разрушили, сковырнув, наступала дивизия. А как прибыл новый командир, и забрал батарею, её отзывали обратно в полк, нас направили на пополнение командного состава Двести Тридцать Пятого гаубичного артиллерийского полка, где мы и числимся. Я там занял должность начальника штаба первого дивизиона, не второго, а Славуч стал командовать вторым дивизионом.
