Прямо посреди молитвы, когда взгляды присутствующих были обращены к изъеденной сальными пятнами и расчерченной кровью столешнице, в трапезную явился Володя. Несколько голов, в том числе и Маришкина, быстро повернулись к нему.
Яков Николаевич окатил опоздавшего ледяным взглядом. Но и только.
«Чуднó!»
Парень прикрыл за собой дверь, и та отозвалась протяжным скрипом. Не обратив на это никакого внимания, Володя тихо шмыгнул на ближайшее свободное место.
«Не поздоровится ему», – подумала Маришка, зажмурившись. Узел в животе то затягивался, то ослабевал, давая время на передышку.
Но когда присутствующие кончили восславлять Всевышних, господин учитель подманил Володю пальцем и, когда тот приблизился, влепил ему крепкую затрещину.
– Повезло, – хмыкнула Варвара, когда приютский опустился на скамью напротив неё, втиснувшись между Маришкой и Настей.
Мальчишка криво ей улыбнулся, но глаза при том остались пустыми.
В былые времена опоздавшему на молитву не позволили бы остаться в обеденной зале. Его вышвырнули бы во двор – в зной ли, ураган или собачий холод – и велели б молиться, пока язык не онемеет.
Но Якову Николаевичу теперь было совсем не до того. Маришка заметила, что он пялится на свои колени, под стол. Ресницы подрагивают, глаза перекатываются под морщинистыми веками – учитель читал телеграмму. И лицо его было белым как полотно.
Трапезная огласилась глухим стуком ложек.
– Как он? – прошептала Настя, вцепившись в Володину штанину.
– Поживёт ещё, наверное, – тот выдернул ткань из её пальцев. – Проклятая кукла пробила ему брюхо.
Настя моргнула, медленно и совсем безэмоционально. Будто кто-то хорошенько приложил её головой об стол.
Маришка уставилась на куски мяса в похлёбке.
– Дерьмово, что врача здесь нету, – Володя сглотнул. – Анфиса всего его перебинтовала, но сама сказала, она и представления не имеет, задеты ли какие органы. Коли нет, всё будет в порядке…
– А если да? – эхом откликнулась Настя.
Он одарил её тяжёлым взглядом, и глаза девушки заволокло влагой.
– Но Яков собирается отправиться за доктором сразу после завтрака, – поспешил утешить её Володя. Хотя, может, не столько её, сколько себя. – Глядишь, приведёт к вечеру, ежели в деревне такой вообще имеется.
Маришка стиснула зубы. Видно, все недобрые мысли отразились у неё на лице, потому что Володя сухо заметил:
– Служанка говорит, шляться ночью по пустоши небезопасно. Полно ям и медвежьих капканов. Он не мог отправиться раньше.
На миг перед Маришкиными глазами возник уродливый образ: тщедушное Танюшино тельце, перекушенное ржавыми железными челюстями.
«Всевышние…» – замжурилась она.
Сглотнув, приютская наклонилась к самому Володиному уху:
– Что произошло ночью?
От боли сама собою у неё затряслась приподнятая на мысок нога так, что подол крупно затрепетал.
– Он отвлекал, – прошептал Володя практически беззвучно, скосив глаза на её колени. – Я действовал.
– Такой ценой? – её вдруг захлестнула волна разочарования: «Ну конечно…» – Что ж, похоже на тебя…
Володя резко выпрямился, его лицо исказилось. Глядя мимо Маришкиного лица, он процедил:
– Это случайность.
Маришка покосилась на подругу. Настины руки дрожали, уголки губ дёргались вверх-вниз, но пока ей удавалось держаться.
– Но у тебя получилось? – Маришка вновь приблизилась вплотную к Володе, случайно коснулась его уха кончиком носа и сразу отпрянула. – Ты нашёл что-нибудь?
Маришка заметила, что Настя тоже чуть придвинулась к ним. Она не могла слышать разговора, но наверняка знала, о чём он. Её лицо сделалось серым и напряжённым. На челюсти проступали и перекатывались желваки.
Володя едва заметно кивнул и взглядом указал вниз. Маришка заглянула под стол и увидела, как приютский вытаскивает из кармана кончик какой-то белой тряпицы.
– И что это? – шёпот Насти был таким громким, что на неё тотчас уставились несколько пар глаз, в том числе и Варвариных.
Маришка поджала губы, а Володя рассерженно зыркнул на предательницу, одними губами прошипев:
– Позже.
– Надеюсь, оно того стоило! – голос Насти так и сочился ядом.
– Лучше заткнись, – был ей ответ.
Настя открыла было рот, чтобы сказать что-то ещё. Очередную колкость или даже что-то, что разоблачило бы их. Но она не успела.
Со своего места поднялся учитель.
– Прошу внимания!
Яков Николаевич мог этого и не произносить. Стоило его скамье скрипнуть, как в зале повисла звенящая тишина.
– Мне пришло извещение, – он непроизвольно коснулся кармана брюк, а затем, будто спохватившись, отдёрнул руку. – Пришло… извещение, – Яков прочистил горло. – Завтра, после вынужденной задержки, к нам наконец прибудут… члены Попечительского совета. К тому моменту дом должен сиять чистотой. Вы понимаете, что это означает?..
У Маришки зазвенело в ушах. В глазах на мгновение совсем почернело.
Как бы ни невообразимо это ни было, но ей стало совсем не до Попечительского совета.
