Паучье княжество полностью

Вот только следующие цыганские слова быстро заставили её внимательно прислушаться к разговору.

– Таня, – прошипел он. – Здесь написано «Таня». Вот гляди, оно последнее в списке.

Настя взялась за листок обеими руками, чуть сдвигая брови. Маришка заглянула ей за плечо. На засаленной бумаге, не слишком испещрённой записями, в конце ровного и аккуратного столбика имён, действительно значилось «Таня».

– И что? – только и сказала Настя, протягивая Володе обратно листок.

– И «что»? Серьёзно, Настасья?! – разозлился он.

– Мало ли, что ли, Тань у нас в Импег'ии? – ощетинилась в ответ приютская. – Это что-то должно доказывать, кг'оме того, что смотг'итель у нас г'укоблудник?

– Да что ты несёшь?!

– Ага, а ещё там Гг'уша, и Маша, и…

– Оно последнее! И почерк другой, и чернила другие, разуй глаза!

Настя снова выхватила у него список. Развернула написанным к нему и ткнула в самое его скорченное от злости лицо:

– А «Саша»? Там ещё «Саша»! Пег'ед «Таней», вот! – она замахала листком перед ним. – И тоже дг'угим почег'ком. И даже дг'угими чернилами. И что с того?! Как это г'азнится с тем, что я тебе уже сказала?

– А как с тем, что тебе сказал я?!

– Ты сказал, будто нас собг'ались пг'одавать на невольничьем рынке, – зашипела Настя. – Но как паг'а чулок и список из… сколько их тут? Девять? Девяти имён доказывает твои слова?

– Это значит, здесь были сироты и до нас!

– Да ну? И что с ними случилось? Всех их пг'одали, да? – Настя расхохоталась, швыряя бумагу Володе в лицо. – Все девять человек. Ах, какой маленький пг'иют! Не знала, что такие вообще бывают!

– О, ну у тебя, разумеется, есть другое объяснение!

– Пг'едставь себе! Тег'ентий извг'ащенец, вот и всё. Это не делает нашу будущую жизнь здесь лёгкой, согласна… Но это совег'шенно не подтвег'ждает твои выдумки о г'аботорговле, пг'ости уж!

Володя зарычал. Казалось, вот-вот и он накинется на приютскую. Они стояли с минуту, вероятно, и пожирали друг друга взглядами. Молча.

А Маришка только и могла, что таращиться на валяющийся листок бумаги у Володиных приютских туфель с заломами на носках.

Смотритель вёл список. Список кого?

Любовных похождений, как считала Настя? Зачем?

Нет. Нет, Маришка думала, дело в другом… Маришка была уверена, что дело в другом.

Имя «Таня» было написано неровным и размашистым почерком. Вовсе не другими чернилами, как сказал Володя. Просто нажим был иной. Это была другая рука, но не другой оттенок.

Почему?

У Терентия был подельник. Но кто?

Имя «Таня» было последним, но не единственным, что выбивалось из ровного столбика, выписанного аккуратным и округлым почерком. Другим почерком. «Саша» – вот что значилось прямо над ним.

Что за Саша – Маришка не имела понятия. Но то, что Таня могла быть их маленькой Танюшей, почему-то… не желало вызывать сомнений.

Совпадение?

«Мало ли, что ли, Тань у нас в Импег'ии?» – да-да, Настя сказала именно это.

Но только…

А что, если «Саша» – это Александр, Володин дружочек? Но отчего его имя значится раньше Танюшиного, если напали на него позже?

Чьи это имена?!

Маришка ни черта не понимала!

Если это не список любовных похождений, а… а, скажем, жертв, то тогда… Да нет. Почему их было девять? Почему такое число?

И что с ними случилось?

Продали работорговцам? Володя был прав? До них здесь приходилось побывать и другим сиротам?

Но почему всего девяти?

«А что, если?..»

Маришка вдруг похолодела. Ей не хотелось додумывать эту мысль. Но она не могла себя остановить.

Что, если это – это имена неверных, отданных в наказание этому дому? Самых… грешных? Что, если Терентий и его подельник, кем бы он ни был, не только его прислужники в обычном понимании этого слова. Но и в другом.

Что, если с княжеской усадьбой, с его умертвиями они… заодно?

Ей вдруг вспомнились служанкины слова, когда позавчера они оказались у той в каморке. Анфиса говорила о неупокоенных душах. Анфиса верила, что умершей княжеской семье не нравились незваные «гости».

«И прибить могут, да» – вот что она им сказала.

Говорила так, будто знала наверняка.

«О, Всевышние…»

От внезапно хлынувших слёз у Маришки зачесались щёки.

– Ну вот, молодец! – воскликнула Настя, толкая Володю в плечо. – Смотг'и, что ты наделал! А если будет пг'ипадок?

Настя повернулась к Маришке и обняла ту за плечи:

– Не слушай его, он с ума сдвинулся.

Но приютская ничего не ответила, всё так же неотрывно таращясь на список, валяющийся на полу.

– Можно нам идти, а? – Настя зло зыркнула на Володю. – Или ты ещё что-нибудь там нашёл?

Но Володя не нашёл больше ничего.

В Анфисиной каморке было полно склянок и трав, но, как приютские уже поняли, она была здесь не только прислугой, но и кем-то заместо лекаря. Так что обилие пузырьков и баночек в её сундуке не казалось чем-то необычным.

У господина учителя было полно бумаг и тетрадей, но нигде в них не обнаружилось ничего подозрительного.