Утешишь ли ты меня?
Когда мое сердце будет страдать,
Спасёшь ли ты меня?
Будешь ли ты рядом,
Когда мне холодно?
Будешь ли ты рядом, когда я буду падать?
Ты будешь рядом?
* Skillet. Will you be there?
Наверное, в этом было что-то эпичное – троица всадников на проселочной дороге – и, возможно, если бы Саске обладал каким-нибудь творческим талантом, например, искусством передачи действительности с помощью красок, он бы запечатлел эту картину для потомков, которым, вполне возможно, не суждено узреть столь первозданное зрелище. Но, увы, Учиха Саске был прагматиком, реалистом и, чуточку, скептиком, веря лишь аргументам, фактам и логическому обоснованию. Наверное, именно поэтому, поняв, что он стоит у калитки едва ли не с открытым ртом и завороженно смотрит на всадников, подросток одернул себя, нахмурившись. Как-то неуместно восхищаться тем, что не соответствует твоему мировоззрению и привычному обывательству, а чувство прекрасного… что ж, никто из нас не идеален.
- Спишь ещё, гарадской, что ли? – вот Киба, например, точно не сочетался с понятием прекрасного, одним лишь своим присутствием развеивая в прах даже ту толику глубинного восхищения, которое все ещё теплилось в его душе. Наверное, у каждого человека все-таки есть какой-то особый талант, и талант Инудзуки заключался в том, что он, как никто другой, умел дать пинка так, что падение с небес на землю было не столько болезненным, сколько стремительным.
- Чего? – Саске насупился, вскинув голову и смотря Собачнику прямо в глаза. Эта ситуация его… не устраивала. Он не любил смотреть на людей снизу вверх, но даже не потому, что это как-то принижало его гордость или же заставляло чувствовать себя неуютно, просто Киба был не тем человеком, который мог смотреть на него свысока, при этом нагло скалясь и демонстративно гарцуя на пегом жеребце. К слову, Инудзука был одет обычно – джинсы, кофта-американка, кеды – и совершенно не соответствовал образу, достойному запечатления, разве что это мог быть сельский стиль… Саске про себя фыркнул, заметив, как Инудзука, оценив его снисходительно-пренебрежительный прищур, недовольно скривился и отвел взгляд – возможно, конная прогулка будет не такой уж и гиблой, как ему показалось ещё минуту назад.
- На озеро поедем, - отстраненно бросил Гаара. – Речка далеко, да и не сезон сейчас, - Собаку из-подо лба посмотрел на недовольно сопящего шатена, с которым, скорее всего, провели какую-то усмирительно-воспитательную беседу, а Учиха кивнул, полностью соглашаясь с аловолосым. Техас, конечно, не Лос-Анджелес, но даже сейчас, в середине октября, здесь было тепло, солнечно и довольно таки заманчиво, учитывая то, что город ангелов дышал цивилизацией, а этот кусочек земли - первозданностью, тем более, собираясь на своего рода пикник, Саске все же на что-то надеялся, пусть и не был против того, чтобы существенно сократить время езды верхом. Не то чтобы ему претило весь уикенд провести с чудаковатым, одноглазым фермером, по сути, Какаши не так уж и сильно вмешивался в его жизнь, особенно, если он, не пререкаясь, выполнял его поручения, но и назвать этого мужчину компанейским человеком было сложно.
В Лос-Анджелесе он посещал вечеринки и всякого рода приемы только потому, что статус обязывал, впрочем, в свое время, та же участь постигла и Итачи, который относился к подобным выходам в свет с допустимой для ответственности члена семьи Учиха снисходительностью, но Саске так не мог. Толпы его утомляли. Возможно, в какой-то мере он был мизантропом, тем более, если речь шла о малоприятных ему лично мероприятиях, на которых приходилось чопорно играть свою роль. Как бы сказал его психолог, это все последствия детской травмы, результат того, что малыша Саске родители постоянно таскали с собой на все банкеты и корпоративы, демонстрируя его обществу, как какую-то домашнюю зверушку. Но, на самом деле, вся соль была в том, что подросток просто предпочитал одиночество. Ни к кому не привязываться и ни на кого не полагаться – вот чему его за семнадцать лет научила жизнь, и Учиха сильно сомневался в том, что и в тридцать или же сорок он изменит свою жизненную позицию. Сделай сам и ответь за свой поступок тоже сам – таковым было одно из его жизненных правил. Относительно же оказания поддержки другим… по сути, любая услуга имеет свою цену. Но здесь, в деревне, эти правила почему-то не действовали. Он принимал поддержку, более того, желал её, привыкнув к ней, видя в ней необходимость, и это раздражало, пусть то плечо, на которое он опирался, и принадлежало Намикадзе Наруто.
- На озеро – так на озеро, - Саске обыденно пожал плечами, но не сделал ни шага, все ещё хмурясь и за этим выражением скрывая собственную растерянность. Честно сказать, он слегка нервничал, даже пришел к выводу, что спал так плохо потому, что ему мешало волнение. Словно проигрывая один и тот же дубль несколько раз, но в разных вариациях, он пытался представить себе эту прогулку, намереваясь выработать линию поведения.
