Да, намеревался, но с Наруто это было невозможно, потому что поступки блондина не поддавались анализу и прогнозированию, а ход его мыслей был ещё той загадкой, к которой хотелось подобрать ключик. Да, хотелось, но Саске не поддавался столь скоропалительному желанию, потому что привязанности ещё никогда не оправдывали того доверия, которое в них вкладывали. По крайней мере, в его случае. Итачи не в счет. Брат – это исключение, то самое, которое Саске презирал, которым пользовался сам лишь в единичном случае и ввиду которого не смог отказаться от Итачи, когда он перестал быть частью жизни семьи Учиха. К тому же, именно сейчас, когда он украдкой взглянул на Намикадзе, на его щеках вспыхнул предательский румянец, который, как надеялся сам брюнет, не будет воспринят самим блондином как-то двусмысленно. А все потому что, а ведь утром подросток совершенно позабыл об этом, вчера, перед сном, он размышлял над тем, а что было бы, если бы на пикник они с Наруто отправились только вдвоем?
- Это Ласка, - Наруто, держа в руках поводья, спрыгнул с лошади и подошел к нему, ведя за собой рыжую кобылу с белым пятном на морде. – Она завидно спокойна, так что не волнуйся, - блондин улыбнулся, - не сбросит.
- Я и не волнуюсь, - Саске нахохлился – да такими темпами первые морщины появятся у него ещё до совершеннолетия! Но как иначе нужно реагировать на столь выразительную близость, когда твое личное пространство сужается до закостенелых предрассудков, ломаясь под напором стремительного индиго? Тут либо подпускать, либо отталкивать – золотой середины нет, а Саске старательно пытался её найти, хотя и понимал тщетность своих попыток. Наруто просто не позволит – это единственное, что понял Саске. Для этого человека, в плане отношений, существует только черное и белое, и нет тех, которых можно держать на предельно допустимой дистанции, ожидая, когда понадобится эта мнимая связь. Наруто своей жизненной позицией напрочь выбивал его из колеи.
- Зато я волнуюсь, - этой улыбке невозможно было противостоять, в ответ на неё кощунством было хмуриться и притворяться, что тебя не цепляет, но все-таки Саске не поддался слабости, понимая, что подобной реакцией он обнажит всего себя, причем не только перед Намикадзе, и если Собаку волновал его мало, этот парень вообще, казалось, не придавал значения тому, что происходило вне его личностного мира, то Инудзука уже сейчас подозрительно щурился. – Я же в ответе за тебя, Саске, - это определенно было излишне, хотя, скорее всего, Намикадзе не вкладывал в эту фразу никакого двойного смысла, но Учиха был слишком честен сам с собой, чтобы не признать, что плевать он хотел на Собачника и его шельмовскую улыбку. Барьер был внутри него самого, вокруг него и, если нужно, вместо него, а Наруто тоже было плевать – и на его барьеры, и на мнение окружающих. Намикадзе всегда поступал так, как хотел, как считал нужным и правильным. Наруто, со всей непонятливостью его взглядов, убеждений и позиций, был индивидуален и ярок даже в каждом своем вдохе и взгляде. Саске таким не был. Он был выточен и огранен угодным и правильным, соответствующим и образцовым, должностным и показательным. Они просто были слишком разными, чтобы не притягиваться с такой гипнотической силой.
Он аккуратно взял поводья, стараясь не прикоснуться к руке Наруто, пусть его нарочитая осторожность была слишком заметна. И Намикадзе заметил: его светлые брови чуть сошлись на переносице, а глаза вновь взглянули из-под густой челки так, словно порицали за сдержанность, точнее, за обман… обман Саске самого себя. Но Учиха не мог иначе. Казалось, Наруто намеренно провоцирует его на чувства, эмоции, опрометчивые действия, которые он не мог себе позволить ввиду множества причин и обстоятельств. Возможно, стоило поговорить с Намикадзе, таки вытребовать ответы на свои вопросы, расставить все запятые и точки, перестать жить в неопределенности и двусмысленности происходящего, но Саске, впервые за последние несколько лет, был растерян. А ещё Саске боялся, но только пока ещё сам не понимал чего – то ли того, что после всех выяснений и объяснений Наруто перестанет быть его другом, то ли того, что тем самым он лишит себя пусть и крохотного, но все-таки шанса быть Наруто не только другом. Саске ненавидел понятие друг. Отныне. Потому что, как оказалось, грань между дружбой и… заинтересованностью может быть слишком тонкой и гибкой.
- Что, гарадской, стремаешься? - странно, но Саске не обиделся, пусть Инудзука намеренно над ним стебался и провоцировал его на ответные колкости. Он был благодарен, пусть так и не понял, то ли Собачник просто был в своем репертуаре, то ли оказался настолько сообразительным, что вовремя пришел ему на помощь, пока сам Учиха, поддавшись волне неуверенности, не повернул обратно, проще говоря, пока он не сбежал.
